Приключения Благородного Дика. Люди и драконы - Елена Владимировна Крыжановская
В зале притихли. Многие хотели бы сказать «мне!», но боялись открыть причину, чтобы не показаться смешными.
— Мне, — тихо и уверенно сказал мальчик в третьем ряду. У него соломенные волосы, веснушки и, судя по одежде, он не бедствовал. Но выглядел не слишком цветущим. Как после болезни. Или после долгой изнурительной борьбы за жизнь.
— Мой отец хочет, чтобы я стал военным. И записал меня в городской полк. А я мечтаю рисовать и выучиться на художника. Ненавижу военную форму и оружие! У меня есть письмо, что знаменитый маэстро Гилро согласен взять меня в ученики. Но нет согласия родителей. Я пробовал уговорить их. Когда не получилось, сбежал из дома. Меня вернули под стражей, как преступника! Почему я не имею права сам выбирать свою будущую профессию? Потому что несовершеннолетний! А что изменят эти три года, кроме того, что потеряю уйму времени? Мне кажется, делать глупости и пробовать свои силы в жизни нужно как можно раньше. Чтобы скорее понять, чего ты стоишь.
— Верно! — воскликнул другой мальчик, полненький и румяный. — Моя тетушка всегда жила в достатке, но родители запрещали ей в детстве есть конфеты и прочие вкусности, мол, дети не разбираются, что им полезно и не знают меры! Когда она выросла и ей никто больше не мог этого запретить, она стала есть столько сладкого, что невероятно растолстела и характер ее совершенно испортился. Теперь ее никто не берет замуж, несмотря на весьма аппетитное приданное и прочие немалые достоинства! — мальчишка хитро подмигнул, наглядно показывая «немалые достоинства» незамужней тетушки.
— Ты откуда взял такие непристойности! — прикрикнул на него один из старейшин. — Это зал совета, а не балаган!
— Вы что же думаете, мы до шестнадцати лет, как слепые котята, ничего не видим и не знаем? — довольно резко ответил другой мальчик, явно не домашнего воспитания. — Королям и принцессам в двенадцать уже жениться можно, а мы, по-вашему, настолько из другого теста?
— Для свадьбы, в любом случае, если родители живы, требуется их благословение! — грозно стукнул кулаком по столу другой советник. Так что перо подпрыгнуло и слетело на пол. Старик-писарь хотел его подобрать. Дик успел первым и подал ему перо.
— Не беспокойтесь, господа, — примирительно сказал Дик. — Не думаю, что слишком многим из присутствующих раннее совершеннолетие требуется именно для брака. Тем более у многих есть родители, которые всегда будут пытаться удержать от опрометчивого шага даже вполне совершеннолетних своих детей. Но вы правы, это серьезное решение, его стоит обсудить со всех сторон. Кому-нибудь из вас, господа несовершеннолетние, новый закон поможет в личном счастье?
— Мне! — встала во втором ряду справа высокая девочка с очень гладко заплетенными в узел волосами и в очень аккуратном темном платье. Ее щеки раскраснелись, трудно говорить о своих сокровенных чувствах при всех. — Есть человек… ему уже исполнилось шестнадцать, и он должен скоро уйти на войну. Родители всегда запрещали мне дружить с ним, он небогат, не нашего круга. И мы не можем даже тайно обручиться, потому что я несовершеннолетняя. В храме нам отказали, без согласия родителей обряд проводить нельзя. Но я не понимаю, ведь это всего лишь обручение, если мы передумаем, то всегда можем вернуть данное друг другу слово! Я всё равно буду ждать, когда он вернется, но почему не могу носить его подарок по закону? — она дрожащей рукой потянула с шеи шнурок, показывая скромное серебряное колечко, которое не смела носить на пальце, чтобы не отняли родители.
— Но, молодая госпожа, вам, вероятно, осталось ждать не так уж долго, — смущенно посмеивался, самый пожилой из отцов города. — Терпение и верность в любви только вознаграждаются. И нет большой беды, если…
— Вы ошибаетесь, господин советник! Мне лишь четырнадцать, и ждать еще два года. Ни вы, и никто на свете не в силах пообещать мне, что Джена за это время не убьют!
Глаза влюбленной сверкнули яростью, кольцо исчезло в стиснутом кулаке, почтенный возраст и власть отцов города больше не пугала ее. Да и никто из взрослых не смел ей возразить. Молоденькая девочка, казавшаяся до тех пор самой послушной дочерью в Городе и примерной ученицей, мгновенно преобразилась в прекрасную деву, горящую правотой своего сердца. Дику она в этот момент напомнила Феолинду. Никто не мог устоять, когда старшая из его крестных говорила с такой внутренней силой.
— Что ж, в исключительном случае вы вправе обратиться в совет письменно, и мы, без всяких изменений в законе, даруем вам совершеннолетие, как особе, которой уже есть двенадцать, — успокоил ее глава совета. — Никто не против, господа?
Советники согласно забормотали, но протестовали все остальные собравшиеся в зале. «А мне?», «А нам?» — кричали дети. — «Нам всем уже больше двенадцати! Чего нам ждать? Когда придет угроза смерти? Тогда вы наконец признаете нас людьми?»
Глава совета отчаянно тряс колокольчик, но гул недовольства нарастал, как в разъяренном улье. Дик ждал, когда магистрат признает свое бессилие и попросит его вмешаться. Но советникам это так и не пришло в голову. Рыцарю шум надоел быстрей, чем совету. Он поднял руку, требуя внимания:
— Замолчите сейчас и послушайте, что скажу, — негромко, даже устало попросил Дик. — Совет не сможет отказать вам, если вы все выберете для себя раннее совершеннолетие. Вы подтвердили, что многим здесь оно очень кстати. В особых случаях. А каждый день? Для всех? Для них? — Дик, не оборачиваясь, махнул рукой в сторону скамьи подсудимых. — Предположим, вам дали полные права. Вам станут больше платить за работу и судить за преступления, как взрослых. Вы сможете уйти из дому, если захотите, и стража больше не будет искать вас, сможете выбирать отцов города и даже сами становиться ими.
От этого вы не станете взрослыми. Вы по-прежнему будете зависеть от родительского хлеба и денег до получения наследства или создания собственного дела. Вы не приобретете опыт сразу и не станете менее слабыми в мире взрослых. Напротив, родители больше не смогут защитить вас перед законом. За все свои поступки будете отвечать самостоятельно и в полной мере. Вы этого хотите? Подумайте хорошенько, чтобы потом не жаловались.
* * *
