Друид Нижнего мира. Том 3 - Егор Золотарев
Я помог ей замочить постельное белье и полотенца в ванне, насыпав перетертое мыло и залив сверху крутым кипятком. Затем пересмотрел книги, но не нашел ничего интересного. Вот если бы он оставил книгу про устройство Верхнего мира или нечто подобное, то я бы заинтересовался, а читать вымышленные приключения про мореплавателей, путешественников и кладоискателей мне совсем не хотелось.
Перебрав все привезенные вещи, снова вернулся к сторожке. На этот раз вынес на пустырь у ворот весь хлам и поджег. По мере того как разгорался костер, я все больше думал о Глухаре. Мне стало казаться, что еще слишком рано избавляться от его вещей. А что, если он вернется? Вдруг передумает, а его места уже нет? Я поделился своими мыслями с Соколом.
— Не вернется он, — мотнул головой охотник. — Никто не возвращается.
Мы замолчали, глядя на пляшущее пламя, которое поглощало вещи старика.
— Что ты знаешь про Верхний мир? — прервал я молчание.
— Ничего. Мой отец один раз присутствовал при открытии ворот в туннеле и рассказал, что видел.
— И что же? — оживился я.
— Из Верхнего мира к нам спустился огромный караван. Там было все: еда, инструменты, вещи и еще много всякого. Люди из Верхнего мира были очень доброжелательны и раздавали всем, кто присутствовал, коробки со сладостями. Мой отец попросился с ними в Верхний мир, но они были против. Сказали, что так не положено. Что каждый должен жить там, где родился.
— Странный ответ, — пожал я плечами. — Кто так решил, что каждый должен жить там, где родился? Почему мы все должны придерживаться этого правила?
— Такова жизнь — без правил никак, — развел руками охотник.
Мне нечего было на это ответить. Я всегда был свободен и не ограничен никакими правилами, поэтому в голове не укладывалось, что людей можно просто запереть и не позволять им перемещаться. Точь-в-точь как тюрьма.
Когда костер догорел, вернулся домой и застал Авдотью на огороде.
— Ты только глянь, — она указала на росток, верхушка которого доходила мне уже до плеча. — В первый раз вижу, чтобы дерево так быстро росло.
— Это необычное дерево. — Я погладил листочек размером с мою руку.
— Что в нем такого необычного? — прищурилась бабка.
— Оно из Дебрей, — ответил и зашел в дом.
Ну не рассказывать же ей о том, что росток — дитя дерева-матери и растет он так быстро, потому что у нас договоренность с духом дерева. Остальных своих чад дерево-мать так сильно не опекает.
Следующие несколько дней я пытался освоить новые способности. Десятый уровень, который так внезапно свалился, предполагал столько возможностей, что я не знал, как, находясь в общине, их применить, не привлекая излишнего внимания. Именно поэтому, когда отряд охотников вместе с Иваном и дровосеками снова вышли на поиски подходящего дерева, я увязался с ними.
— Чтоб от меня не отходил, понял? — Иван строго посмотрел, когда мы на рассвете вышли из дома и двинулись к воротам.
— Но ведь я так и не нашел Слоновий ясень… — попытался запротестовать я, но Иван остановился и вперился в меня грозным взглядом.
— Либо ты от меня не отходишь. Либо возвращаешься домой. Выбирай.
Ну тут уж не поспоришь. Со временем охотники перебьют всех кратов, а новых не появится, поэтому ограничения снимут и ворота не будут столь тщательно запирать, но до этого еще далеко.
— Ладно, — выдохнул я.
Мы добрались до ворот, где нас уже ждали охотники и местные крепкие мужчины, которых Иван снова позвал на поиски дерева.
Сокол отпер дверь, и друг за другом мы вышли в лес. Утро было холодное и моросил мелкий дождь, поэтому все шли угрюмые и почти не разговаривали. Запахнувшись в старую куртку, я шел рядом с Иваном, а тот зорко следил за тем, чтобы я не отставал. Похоже, зря вообще пошел с ними, все равно не удастся как следует испытать себя. Больше всего не терпелось принять облик зверя. В прошлой жизни я в любой момент мог превратиться в орла и взмыть ввысь, наслаждаясь полетом, но сейчас слабо представлял, каким образом будет происходить превращение в новом теле.
— Вернусь домой, — сказал я Ивану, когда достаточно отдалились от общины.
— Еще чего! С нами вернешься! — гаркнул он, не оборачиваясь.
— У меня нога заболела, — соврал я.
— Нога? — он остановился и смерил меня долгим взглядом. — Ладно, иди. Тебя проводит…
— Ну уж нет! — На этот раз возмутился я. — Только провожатых мне не хватало. Уж до ворот доберусь сам. Мы прошли-то всего метров пятьдесят.
— Егор, ты нарочно решил…
Договорить Иван не успел. Вдруг земля под ногами задрожала, и неподалеку с треском и скрипом свалилось дерево. Следом еще одно, и еще.
— Назад! — закричал Иван и, развернувшись, подтолкнул меня. — Беги! Беги, как только можешь!
— Что происходит? — Я огляделся и заметил, что некоторые мужчины тоже недоуменно оглядываются, но охотники приготовились к нападению, взяв наизготовку ружья.
Бинокль же поправил очки и принялся чертить руну.
— Беги! Кому говорю⁈ — Иван грубо толкнул меня в сторону общины, но я лишь вгляделся вдаль, чувствуя, как дрожь под ногами усиливается.
— Уходим! Быстро! Нам с ним не справиться! — прокричал Иван и чуть не свалился в заросли малинника, зацепившись протезом за торчащий корень.
Дровосеки перестали сомневаться и побежали, когда зашаталось очередное дерево. Охотники и Иван медленно отступали, готовые отразить нападение.
— Бинокль, кто это?
Я подбежал к охотнику, который приготовил руну и только ждал момента, чтобы активировать ее.
— Мы называем его Корневик, — ответил он, напряженно всматриваясь в окружающий лес. — Это крат.
— Как он выглядит?
— Урод каких мало, — хмыкнул он. — Похож то ли на крота, то ли на мохнатого червя. Пасть огромная с двумя рядами зубов. На спине бурый панцирь. Лапы короткие с длиннющими когтями, которыми он роет свои лазы под землей. Встречал его однажды. Еле прикончили — под землю прячется.
Едва он договорил, как упало очередное дерево, и из образовавшейся дыры послышался глухой грозный рык, будто одновременно рычала целая стая львов.
— Отступаем. Нам с
