Я из команды №12 - Александра Завалина

я совершенно искренне. Мне казалось, после погружения на стометровую глубину и встречу с нагом для меня нет ничего невозможного. – Я справлюсь.

– Вот и хорошо, Эл, – Оливер хлопнул меня по плечу. – Удачи.

Я поехала. Когда Оливер только-только сказал, что мне нужно сделать, я была несколько в шоке – тем более, после такого глубокого сна. Но теперь я приняла реальность и четко осознавала, на что иду. Даже не так – мне хотелось сейчас поехать туда, на участок №13. Потому что, похоже, все дороги вели к Генри.

Это Генри навел на меня Фенхеля. Это Генри был связан с доктором Сином, который был знаком с моими родителями и который занимался нагоподобными. Такими, как я. Генри много знал обо мне. И Генри что-то готовил в своем доме на участке №13. Рано или поздно я бы сама пошла туда – да что я говорю, я уже пыталась. Ну а теперь я намерена выяснить все до конца – и слава богам, что Оливер дал мне добро на это и не нужно залезать в чужой дом тайком.

Велосипед я завезла в сосновый лес рядом с забором Генри и надежно скрыла в кустах. Тихонько подкралась к забору и прислушалась. Мне показалось, что изнутри доносятся какие-то толчки, словно басы музыки из колонок. В то же время на музыку это было не похоже – скорее, на звон в ушах, который не мог слышать никто, кроме меня.

Оказаться на территории дома легко: достаточно забраться на сосну, пройтись по толстой ветке и спрыгнуть вниз, за забором. И тут же опуститься на корточки в заросшем саду, чтобы не заметили из окна. В нос ударил сильный запах моря, и я даже чихнула от неожиданности.

Дома защитников делаются по одному и тому же образцу, поэтому я знала, куда лезть. Сперва, как и советовал Оливер, я проверила подвал. Маленькое, грязное окошко располагалось, как и у нас, на несколько сантиметров выше уровня земли. Но окошко, в отличие от нашего, оказалось забрано железной решеткой изнутри. Я тенью скользнула между стволов яблонь и оказалась перед черным ходом – дверью в кухню. Сначала я взглянула в окно – там никого не было, – и только потом открыла дверь. Как и у нас, она оказалась незапертой. Хотя, когда я пробралась внутрь и осторожно закрыла ее за собой, то увидела на двери мощные замки. Я нахмурилась. Ни к чему хорошему это не вело.

Я постояла и послушала. Наверху раздавались шаги, из гостиной – оживленные голоса, но в остальном было тихо. Я подкралась к двери кухни и выглянула в коридор. Как и в тот раз, он был весь завален всякой всячиной – бочки, коробки, амуниция. Все то, что должно было лежать в подвале, Генри зачем-то выволок оттуда. Следовал вывод: искать нужно в подвале.

Я быстро скользнула мимо закрытой двери в гостиную и мышкой бросилась под лестницу. Мне все казалось, что дверь сейчас распахнется или кто-то побежит вниз по лестнице – и тогда я попадусь с потрохами. Я буду так напугана, что не смогу даже сказать ничего связного в свое оправдание. Поэтому я скорее устремилась к двери в подвал: она находилась под лестницей и оказалась плотно закрыта.

Почему-то я подумала, что там заперто, но на всякий случай толкнула ее. Чудо, но дверь отворилась! Я шагнула за нее и плотно прикрыла за собой, отрезав себя от тех, кто мог меня обнаружить. И тут же ощутила холод. Могильный холод. И толчки в барабанные перепонки.

Осторожно я последовала вниз. Там чернел проем, и с каждым шагом я ощущала все больший и больший холод. Уши все сильнее закладывало, словно я опять погружалась на глубину, только теперь закладывало с каждым толчком в уши. Сойдя с последней ступеньки, я ощутила, как в нос ударил резкий запах сырости и моря. Порой такой запах ловишь, гуляя по рынку морепродуктов.

Я шагнула в подвал. Тут было светлее, потому что под потолком горела одна-единственная лампочка. Я замерла. Давление на уши стало невыносимым, меня затошнило, резко закружилась голова… Я увидела ЭТО.

То, что скрывал Генри.

Оно вздымалось к потолку неровными грядами палок. Его оплетали морские растения и невиданные лианы. Это был конус, в диаметре примерно так десять метров, и он занимал всю центральную часть подвала. Изнутри сооружения пробивался неверный, пульсирующий голубоватый свет. Свет гигантской жемчужины.

Это был храм нагов. Только огромный, гигантский, просто невозможно представить, что наги способны соорудить такое. И что существуют жемчужины такого размера.

Так ведь это значит, что наги, выходящие на берег №13, будут сильные, почти непобедимые… а этот храм? Как его уничтожить? Разрывной пулей? Смешно! Приобретенный за годы тренировок инстинкт требовал сейчас же разобраться с храмом, который может навлечь беду на берег, но я стояла перед этим гигантским сооружением и терялась. Я не знала, как быть. Как его уничтожить?! Все равно что изо дня в день видеть маленькую пчелку, собирающую мед в твоем саду, а потом встретить ее в пятиметровый рост.

Я испугалась. Попятилась.

И попалась.

Хлопнула дверь в подвал, а я даже не пошевелилась, словно загипнотизированная глядя на пульсирующий свет жемчужины. Голос за моей спиной произнес:

– А вот и ты, Элира. Так и думал, что ты придешь рано или поздно.

Я обернулась. В проходе стоял Генри. На его губах застыла маска-улыбка, а в его руках краснела винтовка. Испугалась ли я? Совсем немного. Почему-то казалось естественным, что Генри обнаружил меня. Подсознание будто знало, что этим все и закончится.

Но это не означало, что я была готова к такому повороту событий. Как бы я не прокручивала в уме разные варианты реплик, теперь, когда меня обнаружили в реальности, ни одна из них не пришла в голову. Я молча уставилась на Генри.

– Да, ты должна была вернуться, – не дождавшись от меня ни слова, сказал Генри. – Ведь ты услышала зов храма, не так ли? Рано или поздно он бы привел тебя сюда. Что мне сейчас интересно, Элира, – он демонстративно перехватил винтовку поудобнее, и его голубые глаза почти физически обожгли меня холодом, – знает ли Оливер, что ты здесь?

Я принялась быстро соображать. Так, Генри был уверен, что я приду сюда, так как, видимо, эта громадина посреди его подвала должна была позвать меня. Возможно, Генри специально оставил открытыми все двери, поджидая меня в гости. И ему бы очень не понравилась реальность: Оливер знает, что я здесь – более того,