Хозяйка ворон и железный доктор - Галина Васильевна Герасимова

любовники. Щеки пылали, а в голове царил беспорядок. Кайла посмотрела наверх. Девочка стояла у узкого зазора между скалами и, кажется, ничего лишнего увидеть не успела. А если и успела… Фрейя продолжала звать ее мамой при посторонних, но прекрасно помнила, кто перед ней.

И все же не стоило целовать доктора при ребенке. Рейн поймал растерянный взгляд Кайлы и сжал ее ладонь.

– Поговорим позже. – Пальцы ласково скользнули по коже, и он отпустил руку. – Иди к Фрейе.

Их разговор не предназначался для детских ушей и мог подождать. Кивнув, Кайла подобрала юбку и поднялась по крутому склону к племяннице. Тайное место ничуть не изменилось. Озеро все так же зеркальной гладью отражало небо, а цветочный аромат можно было резать ножом. Свежий воздух гудел от вьющихся над цветами пчел и стрекоз, и в этот гул то и дело вклинивался пересвист иволги.

Пока Фрейя собирала цветы, Кайла дошла до озера и, сняв ботинки, опустила ступни в холодную воду. Поболтала ногами, остужаясь. Она бы нырнула, но боялась напугать племянницу. Мелкая стайка рыбок пронеслась мимо, ничуть не напуганная, а скорее заинтересованная ее движениями.

– Замерзнешь, – отметил Рейн, догнав ее.

– Нет.

Кайла с улыбкой запрокинула голову, щурясь на солнце. Доктор возвышался над ней и смотрел с такой укоризной, что ноги из воды она все-таки вытащила. Ну что за человек! Раньше он не был таким въедливым.

– Ты помнишь, как плести венки? – огорошила она его внезапным вопросом.

– А справлюсь? – Рейн демонстративно показал железную руку.

– Попробуй. Обещаю не смеяться. – Кайла поджала под себя ноги, усаживаясь поудобнее. – Фрейя, неси сюда цветы! Грех не воспользоваться этим разнотравьем.

* * *

К вечеру погода испортилась, но они успели вернуться в отель до дождя. Оказывается, Фрейя умела не только плакать навзрыд, но и заливисто хохотать. Впрочем, Кайла прекрасно ее понимала, сложно было сдержать смех, глядя на сурового доктора с бело-желтым венком на голове.

Рейн не обиделся, он вообще сносил их шутки с удивительным спокойствием, и в какой-то момент Кайла поймала себя на мысли, что любуется его общением с Фрейей. Если бы у них была дочь, он так же давал бы ей баловаться и лишь изредка одергивал, чтобы шалость не обернулась катастрофой?

От этих мыслей сердце заходилось похлеще, чем от поцелуя.

Им так и не удалось договорить. Луис не соврал и приехал из города к ужину, заняв их с Фрейей до самого вечера. На ночь же у нее осталась племянница: девочка боялась грозы, а молнии до полуночи рассекали небо. К тому же сегодня был ее последний день дома – завтра Фрейя возвращалась в пансион. Тихое дыхание девочки ничуть не мешало, зато крепкие объятия сжимали, как тиски. Жарко. Не помогло даже скинутое на пол одеяло – Фрейя была как печка, и Кайла на всякий случай проверила, нет ли у нее жара.

Минта тоже обожала спать в обнимку, обхватив ее руками и ногами и сопя в шею. В детстве Кайла терпеть этого не могла, а после аварии жалела, что от тех ночей остались только воспоминания.

Стук в дверь, скорее царапание, чем удар, прервал дремотное утро.

– Что случилось? – спросонья не сообразив, что происходит, спросила девочка, приподнимаясь на локтях.

– Ничего. Спи. – Кайла поправила подушку и уложила Фрейю обратно.

– Но там…

– Наверное, какой-то вопрос от прислуги. Спи, я скоро вернусь.

Кайла выбралась из кровати, накинула халат и открыла дверь. В коридоре ее ждал одетый с иголочки и, кажется, слегка напомаженный Эмиль. Он держал в руках какую-то коробку.

– Я могу пройти?

Кайла поспешно загородила собой проход.

– Нет, я не одна.

– Значит, все-таки помирились? Понятно… – неправильно истолковал он ситуацию и тяжело вздохнул. Но прежде чем Кайла успела объясниться, тряхнул головой, будто сбрасывая нерешительность. – Я пришел попрощаться. Утром я уезжаю.

– В отпуск?

– Нет, я увольняюсь. Луис с вечера подписал бумаги, Беннета я тоже предупредил. Кайла, прости, но так больше не может продолжаться. Я устал смотреть, как ты возвращаешься к мужу снова и снова. – Он сделал шаг к ней, высказываясь с отчаянной злостью. – Кто я для тебя – мимолетное увлечение? Ты вернулась из мертвых, но я как был, так и остался для тебя пустым местом.

Он повысил голос, и Кайла испугалась, что Фрейя может услышать.

– Эмиль, это не так. Не руби с плеча, давай поговорим позже, – попыталась успокоить она портье, но впустую.

Он протянул коробку, которую сжимал в руках. Внутри оказалась фарфоровая чашка.

– Помнишь, ты подарила мне ее два года назад? Тогда ты не смотрела на меня, как на пустое место, а приходила, чтобы излить душу. Я возвращаю ее тебе. Найди себе другое утешение.

Он развернулся на пятках и ушел, а Кайла так и осталась с чашкой в коридоре, чувствуя себя донельзя глупо. И что это было? Устроил скандал замужней тьенне. Ну не дурак ли?

Кайла вернулась в комнату и поставила чашку на полку. Наверное, ей надо было догнать Эмиля и уговорить остаться, но она не могла подобрать подходящих слов. Ситуация злила. Минта заслуживала большего, чем истерики от любовника.

В дверь снова постучали, и Кайла порадовалась, что не ушла далеко. Похоже, Эмиль одумался, а значит, ей не придется выкручиваться из щекотливой ситуации.

Она отворила дверь, не спрашивая, но за порогом стояла Ланти – бледная до синевы, с окровавленными руками. На переднике виднелись бурые пятна.

– Он… он просил разбудить его в шесть, – пробормотала она. Ее трясло, и, пошатнувшись, она больно вцепилась в Кайлу.

– Кто?

– Го-господин Рюдигер.

Больше ни о чем не спрашивая, Кайла бросилась к комнате дяди. Ланти последовала за ней, но в отдалении.

Тошнотворный запах крови ощущался уже на подходе, и впервые Кайла подумала, что не хочет смотреть, что случилось. Но она обязана была посмотреть.

Мимолетное спокойствие разбилось вдребезги. Дверь оказалась открыта. Рюдигер лежал у окна, лицом вниз, под ним расползалось пятно крови. Темные брызги осели на стекле, гардинах, впитались в ковер…

Кайла подскочила к дяде, перевернула и выругалась вполголоса. Не то чтобы она слишком любила ныне покойного, скорее наоборот. Но даже ей, привычной к отвратительным зрелищам, пришлось несколько раз судорожно вздохнуть, чтобы подавить рвотный позыв.

Помочь Рюдигеру было нечем. С разорванным горлом не живут, тут бессильна любая магия: хоть людей, хоть птицелюдов. Что гораздо хуже, кровь все еще вытекала, пузырясь на разодранной ране, а значит, убийство произошло совсем недавно.

– Это птицелюд его так? – всхлипнула Ланти, подходя сзади. Хватило же смелости!

Кайла окончательно похоронила надежду вытащить отель из