Ковен возрожденных - Айви Эшер

ночи? – шепотом спрашивает он, а потом распахивает дверь пошире, чтобы впустить меня, и я вижу весь их ковен. Парни сидят в креслах перед большим камином, как будто вечер только начинается.

– Я хотела проверить вас, – шепчу в ответ. – Слушай, а откуда ты знаешь, сколько времени? Что-то я не вижу у вас часов.

– У нас есть волшебный огонек. Он подсказывает, который час, когда ты смотришь на него.

– Серьезно?

Нэш показывает на бра у двери. Смотрю на него, и он мигает три раза. Вау! А я и не знала, что здесь есть такая игрушка.

Подхожу к ребятам и опускаюсь на подлокотник кресла, в котором сидит Каллан.

– Вы сами с этой штукой разобрались?

– Нет. Сориэл показал вчера вечером, когда зашел к нам, – отвечает Каллан.

Я хмурюсь.

– Сориэл? Чего он хотел?

– Поговорить о Сурин, и, думаю, он хотел познакомиться с нами поближе, – пожимает плечами Энох.

Вот как… Я удивлена. Оглядываю парней, пытаясь заметить в них что-то, чего не замечала раньше. Бэкет напряжен, так же как и Каллан. Энох слегка наклонился вперед в своем кресле и о чем-то думает. Нэш выглядит расслабленным, но он всегда такой.

– А вы почему не спите? Что здесь происходит? – подозрительным тоном спрашиваю я.

– Мы просто разговаривали, – отвечает Энох, барабаня пальцами по подлокотнику.

– Да ла-а-адно…

– Почему ты не хочешь рассказать ей, Энох? Ведь ее это тоже касается. Разве Винна не имеет права голоса? – спрашивает Каллан, и злость в его тоне удивляет меня.

Смотрю на Каллана, потом перевожу взгляд на Эноха.

Какого хрена происходит?

Энох устало трет лицо.

– По мнению Сориэла, Трибунал проголосует против решения Суверена, казни не будет.

Больше он ничего не говорит.

– Разве это плохо? – спрашиваю я, не понимая, в чем проблема.

– Нет, конечно, нет. Но как только все закончится, нам нужно будет принять решение, – продолжает Энох, и у меня в голове загорается лампочка.

– А, поняла…

Мы все молчим, и я чувствую, как между нами нарастает напряжение. Открываю рот, чтобы что-то сказать, но затем, вспомнив слова Гетты, снова закрываю. С минуту смотрю на мерцающий в камине огонь и пытаюсь справиться с чувствами. Каллан прав в том смысле, что меня это тоже касается, но на самом деле у меня нет права голоса в этом вопросе – с кем им быть.

– Так вы приняли решение? – тихо спрашиваю я.

Бэкет фыркает и обхватывает голову руками.

– Именно этим мы сейчас и занимались, – сообщает он, и я понимающе киваю.

– Мне уйти? – У меня складывается впечатление, что мне, возможно, не рады. Я невольно вторглась в их разговор, и это чертовски некомфортно. Какая-то часть меня хочет знать, какие плюсы, по их мнению, они получат от Сурин, но другая часть кричит, что это не мое дело.

Я поднимаюсь, и в тот же миг вскакивает Энох.

– Подожди, Винна. Каллан прав. Мы должны обсудить это с тобой. Пожалуйста, не уходи, – просит он, и я разрываюсь между желанием выслушать его и как можно скорее выбежать из этой комнаты.

Мгновение мы смотрим друг на друга, затем я медленно опускаюсь обратно на подлокотник. Как ни странно, Энох не выглядит успокоенным. Скорее наоборот: я никогда не видела его таким нервным.

Снова повисает тишина, и я смотрю в пол, потому что не уверена, на ком безопасно остановить свой взгляд.

– Почему все это кажется таким странным? – наконец спрашиваю я, пытаясь разрядить обстановку.

Нэш и Бэкет усмехаются, Энох и Каллан сидят, глядя в никуда.

– Потому что все это похоже на гребаный брак по расчету, и никто из нас не может договориться, что делать, – отвечает Бэкет, и я невесело вздыхаю.

– Парни, мы все взрослые. Мы прошли через разное дерьмо вместе, и мы беспокоимся друг о друге. Так что давайте уж выкладывайте все начистоту. Все, что будет сказано в этой комнате, здесь и останется, – говорю я.

– И правда как-то странно, – признается Каллан. – Ты права, Винна, мы все взрослые, и будем относиться к этому по-взрослому. Короче, так. Наши голоса разделились поровну при выборе остаться с тобой или сбежать с корабля и уйти к Сурин.

– Мы не сбегаем с корабля, перестань, – раздраженно шипит Нэш.

– Может, тебе так не кажется, но это не значит, что я не могу именно так это чувствовать, – парирует Каллан.

– Ладно… – перебиваю я, теперь понимая, почему они были так напряжены, когда я вошла. – Полагаю, Бэкет и Нэш выступают за Сурин, а вы с Энохом – за меня? – уточняю я.

Парни молчат, и до меня доходит, что я ошиблась.

– Бэкет и я за тебя. Нэш и Энох за Сурин, – говорит Каллан.

Такого я не ожидала… Смотрю на Бэкета, и тот сердито смотрит на меня, а Энох избегает моего взгляда. Раньше он настаивал на том, что у нас с ним что-то было, и я, признаться, потрясена, что он предпочел мне рыжую Сурин.

– Ты злишься? – тихо спрашивает Энох, он по-прежнему не смотрит на меня.

– Нет, я… просто удивлена, – отвечаю честно. – Ты так долго убеждал меня, что вы ничуть не хуже моих Избранных…

– Да, но ты твердила, что не чувствуешь этого. Да, Винна, я могу остаться с тобой, но при этом я буду всегда в стороне. А могу пойти с ней и… кто знает?

– И кто знает? – качаю я головой. – Сурин считает вас грязью, недостойными. Какие отношения, по-твоему, будут между вами? – спрашиваю я, одновременно пытаясь понять причину своего раздражения.

Почему меня это злит?

– Ты злишься, потому что действительно беспокоишься или потому что тебе не нравится, что кто-то другой играет в твои игрушки? – внезапно спрашивает Энох, и я отшатываюсь.

– Эй, следи за словами, – предупреждает его Бэкет.

– Это когда я обращалась в вами как с игрушками? Я не играю с вами, не принижаю. Не вожу за нос.

– И все же быстро расставила приоритеты: мы твои, – говорит Нэш.

– Но она пыталась убить нас всех, а я вас защищала! Какого хрена я вдруг стала отрицательным героем в этой истории?

– Возможно, и так, но я не понимаю, почему ты хочешь привязать нас к себе, понимая, что мы не твои Избранные. У нас никогда не будет того, что есть у тебя с парнями, даже если мы посвятим всю свою жизнь тебе, – говорит Энох.

– Я не пытаюсь вас заставить быть со мной, Энох. Но если вы думаете, что Сурин сделает вас своими Избранными, то вы сошли с ума. Она ненавидит нас всех.

– Сориэл думает, что она изменит свое мнение, – вставляет Энох.