Украинский гамбит - Михаил Юрьевич Белозёров

Большаков начнет его ругать, но тот вдруг, как ужаленный схватился за ухо, в котором у него был микрофон связи:

– Что? Что ты сказал?! Что?!! – и посмотрел в небо.

Все кончили болтать и тоже посмотрели вверх. В-52 сместился совсем не на много, в масштабах неба всего лишь на пару сантиметров.

– Бежим! – крикнул Большаков.

– Зачем?.. – удивился Костя, который даже не успел убрать ноутбук в сумку.

– Бежим! У меня плохое предчувствие! На этот раз он не промахнётся.

Костя снова задрал голову, но ничего страшного не увидел: ну лети себе самолётик, ну и пусть летит по делам. Ладно, безропотно подумал он, застёгивая сумку с ноутбуком, побежим, куда приказано, хотя я не верю в предчувствия.

Он последним стал спускаться вслед за Игорем Божко. И последним же шагнул в люк бронебашенной батареи, но напоследок оглянулся: к его вещей радости к В-52 сразу с трех сторон стремительно приближались ракеты, оставляя за собой белый-белый след. В следующее мгновение В-52 превратился в чёрный шар, внутри которого вспыхнуло бардовым цветом и который стал разбухать на глазах, пока не сделался, как все другие облака на небе, серым, невзрачным, только из этого облака одни за другим стали падать огненные обломки.

– Александр Васильевич! – крикнул Костя. – Товарищ командир! – и побежал догонять своих. – Там!.. Там!.. – кричал он.

Но его никто не слышал. Божко со своей косичкой мелькал далеко внизу. Костя чуть не сломал себе ноги, пару раз треснулся боком о лестницу, оберегая сумку с ноутбуков, и понял, что своих не догонит. Если только прыгнуть за перила с высоты пятнадцати метров.

– Александр Васильевич!..

Здоровенные ножища Большакова грохотали по лестнице быстрее своего хозяина. Вот тогда-то Костя и сообразил, что на этот раз дело действительно серьезное – раз сам Большаков пустился наутёк. И вся эта железобетонная масса над головой показалась ему самым ненадежным местом на Земле. Если В-52 пустит одну из своих бетонобойных бомб, то для «Петрополя» это конец. Хорошо, если у него нет этих бомб, а если есть? Впрочем, рассуждать времени как раз и не было. Одна надежда, что В-52 снова промахнётся, лихорадочно думал Костя. Он прыгнул сразу через пять ступеней, придерживая сумку с ноутбуком на живот, и даже сделал пару шагов вслед за Божко, который мелькнул за бронированной дверь, как вдруг пол ушёл из-под ног, и на этот раз стены действительно легли горизонтально. Лампы под потолком мигнули, а лестница, по которой спустился Косят, в полном безмолвии сложилась и рухнула вниз. И только после этого он услышал такой грохот, который никогда в жизни не слышал. Потолок над ним раскололся, и мир погрузился во тьму.

***

Он очнулся от того, что прямо над головой мигал красный фонарь, а в уши лез истошный вой сирены. По туннелю, в котором висела то ли пыль, то ли стлался дым сновали бойцы. Над Костей склонились, потрогали ему голову и, посовещавшись, произнесли:

– Живой!

– Конечно, живой, – ответил Костя и пошевелился.

Ему сразу сделалось больно, захотелось пить. Его подняли, потащили и уложили. В этот момент смолкала сирена и зажегся нормальный свет. Костя огляделся. Он лежал в медпункте на стерильно-белой тахте, пахло карболкой и ещё чем-то до жути знакомым. Бойцы, которые его принесли, куда-то исчезли, а вместо них появился очень самоуверенный врач в белой шапочке. Врач, от которого явственно пахло спиртом, попросил Костю следить за его пальцем, поводил им перед его носом, зачем-то щёлкнул так громко, что Костя вздрогнул. Посветил ему в глаза крохотным фонариком, пощупал руки и ноги, помял живот и, пробормотав что-то насчёт сотрясения мозга, потерял к нему всякий интерес и тоже исчез, словно растворился в чреве «Петрополя».

Костя ещё полежал немного, встряхнулся, как рыба, выброшенная на берег, понюхав ватку, смоченную в нашатыре, которую врач забыл на кушетке, и мозги у него окончательно прояснились. Наискосок в соседней комнате под пятиглазым фонарем виднелся блестящий бикс, рядом – никелированный стол, на котором под коричневой тканью с разводами лежали хирургические инструменты. Глядя на них, Костя едва не перекрестился. Штопали бы меня сейчас напропалую, подумал он. За бронированной дверью слышались странные звуки – словно туда-сюда бежало стадо бизонов.

Костя сел и только после этого обнаружил, что в сумке с ноутбуком, зажатой намертво в правой руке, что-то подозрительно звякнуло. Дрожащими пальцами он открыл сумку и обнаружил, что компьютеру пришёл конец. Удар пришёлся как раз поперек крышки, от которой остались мелкие обломки, клавиши рассыпались, как семечки, изнутри торчали зеленые платы с микросхемами и батарея. Получается, что нашей журналистской миссии пришёл конец, вздохнул он. К этому всё и шло, равнодушно, как посторонний, подумал он. Задвинул сумку за кушетку и встал. Голова немного кружилась, но после такого сотрясения это было нормально. Однако к горлу подкатил тошнотворный комок. Костя ухватился за угол стены и ждал, когда комната перестанет качаться, словно палуба корабля. Из зеркала напротив на него глянул незнакомец, с головы до ног обсыпанный известковой пылью, и только тёмно-зелёные глаза были Косте знакомы, да ещё, пожалуй, чёрная короткая борода, которая делал его старше.

Дверь стремительно распахнулась, словно её рванули трактором – на пороге стоял Игорь Божко:

– Жив! – заорал он радостно, оглядываясь назад. – Жив! – и добавил с непосредственной откровенностью. – А нам сказали, тебя убило!

– В который раз?.. – с достоинством спросил Костя.

– Нет, честно!

– Кто же меня убьет?! – огрызнулся тогда он и тотчас за Игоревой спиной увидел чёрные глаза Заветы, которая подпрыгивала и всё пыталась его разглядеть, а уж за Заветой мелькал Сашка со своей красной, как фонарь, мордой.

– Что там произошло? – спросил он делая вздох и отпуская спасительную опору.

Его повело влево. Пол подумал было качнуться, но встал на место. Тошнотворный комок медленно дрейфовал в желудке. Косте стало смешно – уж очень тревожными были глаза у ковбоя – Сашки Тулупова, особенно – у Заветы.

– Говорят, бомба врезалась в шестой редут! – снова, как контуженный, заорал Игорь. – Что одна пушка повреждена.

– Значит, всё-таки в нас попали? – спросил он для того, чтобы только что-нибудь спросить и отвлечь всех от собственной персоны. Не любил Костя быть в центре внимания, ну разве что только во время репортажа.

– Конечно, попали, а как же иначе! – снова заорал Игорь. – Я же говорю, что американцы просто так бомбы не кидают.

– Ты чего орёшь? – спросил Костя. – Тебя контузило?

Он встряхнуло головой и окутался облаком белой пыли.

– Нет, я думал, ты плохо слышишь.

– А я видел, как В-52 сбили, – назло ему сказал Костя и подумал, что