Проклятьем заклейменный - Владимир Петрович Батаев

— Наши победили, — попытался улыбнуться я. — Хотя мне теперь стыдно, что я не знаю эту песню целиком.

— Сыпьте ещё пыльцы! — визг Варвары донёсся до меня, будто через слой ваты. — Всю сыпьте! Он весь чёрный! Столько энергии! Проклятье…

Я прикрыл глаза… Или перед ними просто потемнело? Да какая разница. Ладонь стиснула ребристую рукоять. Клинок завибрировал в ответ. Тревога и поддержка одновременно. Одобрение и недовольство. Хотел повоевать, железяка? Напиться крови этих чернокрылых? Не сегодня. И, возможно, не со мной.

* * *

И снова я в комнате с белым потолком, лежу на койке, прикрытый простынёй. История повторяется, только почему-то не как фарс. За окном глубокая ночь, вон и на соседней койке кто-то спит.

— Тени рассвета легли на крыло, ты выжил сомненьям и бедам назло, — шёпотом пропел я, приподнимаясь на койке.

— Не так быстро, молодой человек! — остановила меня рука, опустившаяся на грудь. — Хотя уже не такой молодой…

Я-то думал сосед по палате дрыхнет, ан нет. И вообще это не пациент, а Анхелика Семёновна. Решила подежурить ночью рядом с умирающим пациентом? Так я вроде уже не умирающий. И в любом случае, что она могла бы сделать с проклятьем?

— Не молодой? — переспросил я, уловив смысл её слов.

В качестве ответа мне вручили квадратное зеркало, лежавшее на тумбочке рядом стеклом вниз. Я оглядел свою рожу и выдохнул с облегчением. Ну, скажет тоже, не молодой. Да, уже не юное лицо восемнадцатилетнего пацана, скорее парня лет двадцати пяти… В состоянии после жёсткой трёхдневной попойки почти без сна. Но даже если так и останется, то можно будет спокойно пьянствовать, никто не заметит разницы. Во всём есть свои плюсы.

— Да нормально, — пожал плечами я, от чего простыня сползла ниже.

— Но использовать магию вам пока точно не стоит, господин Соловьёв, — покачала головой докторша, взглядом указав мне на грудь.

Я тоже посмотрел вниз и беззвучно выругался. Следы проклятья не исчезли полностью, как обычно бывало после лечения пыльцой. Грудь покрывала сетка чёрных линий, узором напоминающая паутину, в углу которой притаилось клеймо-паук. Тьфу, я будто Человек-паук, только без костюма из спандекса! И раз уж узор чёрный, то тогда скорее Веном. Ну, неплохо, но могло быть и что-нибудь покруче.

Под моим взглядом линии внезапно сместились, сформировав символ Супермена, только с русской буквой «С». Так, трусы поверх штанов я носить, конечно, не буду, да и красный плащ мне нафиг не упал. Но теперь я хотя бы супергерой Соловей-Разбойник.

Интересно, это навсегда так останется, или просто пыльцы для полного излечения не хватило?

— Господин Соловьёв! — слегка повысила голос Анхелика Семёновна. — Что я сказала насчёт магии?

Тем временем её рука огладила чёрный символ у меня на груди, а потом скользнула ниже, под простыню.

— Не думаю, что мне требуются подобные медицинские процедуры, — суховатым тоном заявил я.

Меня там пять девчонок ждут, волнуются, наверное. Хотя скорее дрыхнут, конечно.

— А кто из нас тут доктор? — игриво улыбнулась женщина, нашарив ладонью то, что искала. — Что ж, кажется, тут у вас всё работает. Но, пожалуй, требуется дополнительная проверка.

— И кому из нас это требуется? — криво усмехнулся я.

— Ох уж эти вселенцы, — покачала головой Анхелика, облизнув язычком сочные полные губы. — Вам скажешь слово, а в ответ пять.

— Значит надо меньше говорить, — посоветовал я. — Особенно раз уже занялась делом.

— Уже не терпится вонзить свой клинок во влажные ножны? — томно протянула Анхелика.

При этом она расстегнула единственную прежде застёгнутую пуговицу на своём халате, не прекращая двигать другой рукой.

— Я говорю, ртом можно не только болтать, — очень тонко намекнул я, вскинув бровь.

Вот ещё бы слушать всю эту пафосную чушь про влажные ножны и могучее копьё. Хуже могли быть только нефритовые жезлы и карминовые пещеры, но с этим, наверное, к ниппонцам и прочим азиатам.

— О… — рот Анхелики приоткрылся и округлился от удивления.

Не меняя выражения лица, она скользнула головой под простыню. А я положил руку ей на затылок, слегка надавив. Женщиной она оказалась достаточно опытной и быстро поняла, чего я хочу. Ножны оставим до другого раза, а сейчас порцию йогурта и спать.

Скинуть простыню она не позволила, удержав её рукой. Так что я мог только наблюдать подъёмы и опускания белого холмика в районе моего паха. Взгляд сам собой перескочил на узор на груди. А мысли ушли в сторону супергероев. Это, конечно, отвлекает, но не настолько, чтобы я совсем расслабился, просто Анхелике придётся потрудиться подольше.

Более интересный супергеройский символ так и не вспомнился. Да и бес с ним, всё равно я не собираюсь же ходить полуголым или распахивать плащ, как человек-эксгибиционист. Пускай остаётся знак Соловья-Разбойника.

Анхелика что-то промычала из-под простыни.

— Говорить с полным ртом некультурно, — напомнил я, прижав её голову пониже.

Поди, опять что-нибудь про могучий меч сказать хотела. Кстати, а где мой меч? Вот бы призывать его, как Тор свой молот. Или… Хм, а ведь был мужик, который подзывал своё оружие свистом, хоть сам он не из супергероев, да к тому же синий… Что мне тоже иногда близко. И, в конце концов, Соловей-Разбойник я или где?

В ответ на мой художественный свист из-под простыни донеслось возмущённое мычание. Ну да, она там старается, а я тут насвистываю… Что поделать, Анхелика Семёновна, жизнь такая! Я снова надавил ладонью ей на затылок, и теперь уделил всё своё внимание процессу.

До тех пор, пока в открытую форточку не стукнулся мой чёрный меч. Гарда помешала ему протиснуться горизонтально, но клинок повернулся под углом в сорок пять градусов и всё же проник в палату. Да уж, это покруче молота Тора, тот только по прямой лететь в руку мог. Более того, меч завис вертикально позади Анхелики и покачался в воздухе. Мол, а не отвесить ли ей шлепка по оттопыренному заду? Я покачал головой. Вот уж не надо! А то от неожиданности ещё укусит. Тогда клинок просто плюхнулся плашмя на соседнюю койку.

— Уф, — выдохнула Анхелика, через несколько минут выскользнув из-под простыни. — Господин Соловьёв, кто вас учил так обращаться с женщинами?

Она облизнула губы, потом утёрла рот тыльной стороной ладони. И слизнула с руки то, что не проглотила сразу.