Хозяин облачного трона - Алексис Опсокополос

везти больше. Настоящего Ари он бы и за пятьсот уломал, а то и вообще бесплатно — надавив на сознательность и чувство долга. Прошлый Аристарн, судя по всему, был парнем мягким, миролюбивым, без тяги к конфликтам. Но того славного парня убили потерявшие берега подонки при попустительстве руководства академии. И теперь им всем придётся иметь дело со мной. А мне деньги нужны. Как минимум для того, чтобы помочь семье того, кого они убили.

— Покажите деньги, — велел я.

— Зачем? — растерялся наставник.

— Покажите, — повторил я.

Ториан безропотно полез в портфель, достал аккуратно перевязанную пачку имперских ассигнаций и показал мне — похоже, директор строго настрого приказал ему не возвращаться без бумаги.

— Дайте сюда.

Я сказал это спокойно, но очень уверенно, чтобы у Ториана не осталось и мысли, что можно не дать. Однако наставник лишь моргнул, но деньги не отдал. Впрочем, и не убрал их. Он просто держал пачку в руках, и тогда я сам взял её. Не проблема — мы не гордые, за деньгами руку протянуть можем.

Развязал ленту, бросил беглый взгляд на ассигнации. Они все были новенькие: плотная пергаментная бумага, чуть желтоватая; на лицевой стороне — портрет Императора, герб Империи, по краям тонкая вязь защитных рун; на обороте — магическая печать подлинности. Если провести над ней ладонью с потоком силы, должен вспыхнуть сияющий знак Империи. Номинал каждой — двадцать золотых риалов. Не то чтобы прям состояние, но сумма приличная.

— Ты собираешься их считать, Оливар? — удивился наставник.

— Нет, — ответил я спокойно. — Людям надо верить. Вот я вам верю, господин наставник. И господину директору верю. Поэтому считать не буду.

Я аккуратно сложил пачку и убрал её себе в карман. Наставник облегчённо выдохнул, достал из портфеля бумагу и писчие принадлежности, протянул это всё мне и произнёс:

— Тогда давай уже наконец всё подпишем.

— Не стоит спешить, господин наставник, — сказал я.

Ториан растерянно моргнул и выпучил глаза на всю катушку.

— Как… Как это — не стоит? — бедняга, как мне показалось, начал уже заикаться от напряжения. — Ты…Ты же взял деньги. Значит, должен подписать.

Я кивнул, соглашаясь с этим утверждением, и сказал:

— Подпишу. Обязательно подпишу. Но потом.

— Потом? — переспросил Ториан и окончательно расклеился.

— Конечно. Деньги — это аванс. Знак ваших добрых намерений.

— Каких ещё намерений, Оливар⁈ — наставник, похоже, понял, что деньги он отдал, а подпись не факт, что получит. — Что ты несёшь⁈ Ты взял деньги! Быстро пиши, что нужно, и подписывай, щенок!

Теперь уже у Ториана не только кожа на лице покраснела, но и вокруг пальцев на руках появилось магическое свечение. Он уже практически дошёл до предела и был готов влупить по мне каким-нибудь боевым заклятием. И надо отдать ему должное — долго мужик держался. Но инициативу он утерял давно, а после того как отдал мне деньги, вообще оказался в прескверной ситуации. Но, похоже, не до конца это осознавал, поэтому я решил напомнить.

— Вы, господин наставник, не кипятитесь, — произнёс я миролюбиво. — Аванс вы мне уже всё равно выплатили, к чему теперь портить отношения? Ведь я могу и отказаться от сделки, если вы продолжите меня оскорблять. А аванс в таком случае не возвращается. Вам это нужно? Этого от вас ждёт господин директор?

— Что тебе ещё нужно? — прорычал наставник. — Денег у меня больше нет!

— Скажите, а какой уровень у лекарей в нашей академии?

Такого вопроса Ториан не ожидал и снова растерялся.

— Разный, — ответил он неуверенно. — У нас много лекарей.

— У главного какой? — уточнил я.

— У целителя Таливира? Седьмой.

— Отлично!

— А какое это имеет отношение к нашему вопросу?

— Долго рассказывать, — ответил я и, улыбнувшись, добавил: — Мы едем в академию!

— Что? — насторожился Ториан.

— Хочу лично поинтересоваться у господина директора, на что он готов пойти, чтобы получить мою подпись под нужной ему бумагой.

Наставник напрягся, в его глазах появился огонь, а ладони натурально заискрили. Бедняга так часто переходил от растерянности к ярости и обратно, что я даже начал переживать за его душевное состояние.

— Ты перешёл все границы, Оливар! — прорычал он.

— Отнюдь, — сказал я спокойно. — Я лишь собираюсь прояснить условия сделки.

— Какой ещё сделки?

— Той самой, которая, как я понял, позарез нужна господину директору.

Ториан поднял правую руку, вытянул в мою сторону искрящийся указательный палец и открыл рот, чтобы извергнуть какое-то ругательство, но не успел. Я его опередил.

— Прошу подождать меня минут десять-пятнадцать, — сказал я, открывая дверь и поспешно покидая экипаж. — Я только предупрежу родителей и соберу вещи.

Я рванул к воротам, а за спиной послышался отчаянный возглас:

— А деньги, Оливар⁈

Обернувшись на ходу и не замедляя шаг, я ответил:

— За деньги не переживайте! Они в надёжных руках!

Пока шёл к дому, пересчитал ассигнации. Не обманул наставник — ровно пятьдесят штук номиналом в двадцать золотых риалов каждая. Половину я сунул в карман, остальное оставил в руке.

Когда вошёл в дом, родители вся так же сидели в гостиной — ждали меня.

— Что требовал подписать наставник? — спросил отец, как только увидел меня. — Надеюсь, у тебя всё хорошо в академии?

— Более чем, — ответил я. — Он попросил подписать квитанцию, что я получил деньги.

— Какие деньги? — удивился отец.

— Пятьсот риалов, — сказал я и показал ассигнации. — Наставник почему-то постеснялся вручать при всех. Странный человек.

Отец молча посмотрел на пачку, а мать охнула и прижала ладонь к груди.

— Это же огромная сумма! — сказала она. — За что тебе дали такие деньги, Ари?

— Компенсация, — ответил я. — За то ранение на тренировке. Там признали вину администрации.

Отец перевёл взгляд с меня на деньги, потом на мать и произнёс:

— Удивительно, не знал, что так бывает.

— Ещё и не так бывает, — сказал я и положил ассигнации на стол. — В любом случае нам эти деньги сейчас очень пригодятся. Думаю, ты найдёшь, куда их пристроить.

Последняя фраза была обращена к отцу. Он кивнул, аккуратно собрал ассигнации и произнёс:

— Спасибо, сынок, ты прав, они нам сейчас пригодятся.

— А мне нужно съездить