Воланд де Морт - Константин Владимирович Денисов

— Не знаю, — пожал я плечами, — но главное, ключ найти, а там разберёмся. Приложим ко всем местам, которые есть.

— А как это ключ выглядит? — спросила Маша, — как обычный, только магнитный?

— Нет, обычно он в виде карточки… или такой таблетки… маленького цилиндрика с ручкой. Если подумать, то такой ключ может быть любым. Но самое распространённое, это карточка. Такой прямоугольничек.

— А если этот ключ магнитный, то значит, он должен к себе железо притягивать, верно? — спросила Маша.

— Может, да, а может, и нет, — я закатил глаза наверх, пытаясь вспомнить, как именно работали такие ключи, — по-моему они ничего к себе не притягивали, насколько я помню. Да и магнитными их называть может не очень правильно. Но то, что нам нужна именно такая штука, я просто уверен!

Мы огляделись по сторонам. По приблизительным прикидкам комната была метров сто квадратных. Другими словами, не маленькая. И вся заваленная хламом. Так что искать здесь, даже если точно знаешь, что тебе нужно, можно если не годами, то неделями точно, а может, и месяцами.

— Это не реально! — озвучила Маша мои мысли.

— Согласен! — сказал я, — есть ещё один вариант.

— Какой! — заинтересовалась Маша.

— Забить на всё! — сказал я, — забить и ждать, пока нас не начнут отсюда выкуривать каким-нибудь способом. Вот тогда наверняка способ выбраться станет для нас более очевидным.

— Мне нравится! — сказала обрадованно Маша, пихнула ногой стопку журналов и когда они рассы́пались по полу, улеглась сверху, — забить! — потягиваясь, сказала она.

20. «Поиск предметов»

Я тоже нашёл себе место поровнее, набросал туда одежды со стоящей поблизости вешалки и тоже завалился отдыхать.

— Думаешь это хороший план? — спросила Маша, неожиданно зевнув.

— Отличный! — ответил я ей, заразившись зевком, и закрыл глаза.

Спать я не собирался, но немного отлетел. Казалось, что я задремал всего на секунду, но образы, сгенерированные подсознанием, тут же заполнили мой мозг. Я ходил и открывал двери, которые всё никак не заканчивались. Одну за другой, одну за другой, но за каждой открытой дверью находилось ещё несколько. Это был какой-то бесконечный лабиринт, через который я шёл, шёл, и всё никак не мог выбраться. За очередной дверью вдруг оказалась пустота, я шагнул туда и, не успев вовремя остановиться, начала падать.

От этого ощущения свободного полёта я и проснулся. Резко дёрнулся и вскрикнул от ужаса падения в бездну.

— Что случилось? — Маша испуганно села на своём месте.

— Я долго спал?

— А ты спал? — удивилась она.

— Мы давно здесь?

— Ну не знаю, несколько минут, — пожала Маша плечами, — ты успел уснуть и увидеть страшный сон? — с любопытством уставилась она на меня.

— Не то чтобы страшный, — я слегка смутился, — просто начал падать в бездну во сне, отчего и проснулся.

Я сказал чистую правду, и Маша мне тут же поверила.

— Надеюсь, эта бездна не символизирует наше теперешнее положение? — сказала она.

— Я тоже очень на это надеюсь, — сказал я вставая. Спать и лежать резко расхотелось.

Сбросив вещи со стоящего рядом стула, я уселся на него. Что-то в моём сне меня тревожило. И совсем не бездна. Как будто я упускал что-то важное, а это важное было перед носом.

Уставившись на дверь, я всё никак не мог понять, что именно меня беспокоит. В чём было отличие этой двери, от большинства других? Отсутствие замка? Да нет, бывают двери без замков… отсутствие ручки? Ручки обычно на дверях есть, если двери не автоматические и если их не оторвали. Иначе такой дверью трудно пользоваться.

Ручка! Но чем эта идея лучше магнитного ключа? И в чём вообще наша задача? Перерыть тут всё? Или догадаться, как выйти? Может быть, нужно именно понять, как выбираться из комнаты, а не переворачивать здесь всё в поисках ответа?

Может быть, разгадка перед носом, нужно только её увидеть, понять и использовать?

Я огляделся, стараясь скользить взглядом по этому хаосу вещей, не задерживаясь ни на чём конкретном. Таким образом, я пытался дать возможность подсознанию обработать информацию, особо не вмешиваясь в процесс. Иногда такой подход работал. Беда в том, что его было сложно контролировать.

Я несколько минут занимался этим «скольжением взгляда», когда вдруг понял, что меня снова что-то тревожит. Как будто бы я увидел то, что нужно, но не осознал, что это оно и есть. Я встал и начал более внимательно оглядывать то, на что уже осмотрел. Я даже непроизвольно сделала несколько шагов вперёд, по направлению к месту, где раньше была дверь, через которую мы пришли.

Я так увлёкся, что не обратил внимания на тросик, и он совершенно неожиданно кончился. Я нечаянно дёрнул Машу, и она возмущённо вскрикнула:

— Эй! Ты чего?

— Извини, задумался! — сказал я, — можешь подойти ко мне?

— Могу, я как раз сейчас не очень занята! — сказала Маша, и вскоре уже стояла со мной рядом, пытаясь понять, на что я смотрю, — ты что-то понял? — спросила она после паузы.

— Не знаю! — вздохнул я, — у меня чувство, что ответ перед носом, просто мы его не замечаем. У меня стойкое ощущение, что всё должно быть очевидно. Но мы эту очевидность никак не можем увидеть.

— А что именно должно быть очевидно? — спросила Маша.

— Не знаю, — пожал я плечами, — то, как отсюда выйти. Давай пройдёмся немного по комнате?

— Давай, — и Маша сделала вид, что смотри на наручные часы, — у меня ещё есть пара минут.

Я улыбнулся. Если человек шутит, значит, у него на данный момент с психикой всё нормально. Это хорошо.

Мы медленно начали двигаться по комнате, внимательно глядя по сторонам. Когда мы преодолели почти половину пути к исчезнувшей двери, я вдруг дёрнулся и замер. Мой взгляд притянуло к куче хлама, где были разные смысловые зоны. И спортинвентарь, и что-то связанное с художественным ремеслом, и обычные инструменты.

— О! — воскликнула Маша, — это же клюшки для гольфа?

— Похоже на то, — сказал я, поняв, куда она смотрит.

— Они же железные? — посмотрела она на меня.

— Ну да вроде бы, а что?

— Железные, с ручкой и