Воланд де Морт - Константин Владимирович Денисов

ценил одиночество. Я индивидуалист. И я так строил свою жизнь, чтобы удобно было именно мне. И заботился я только о себе. Так проще!

— Но ты говоришь про это в прошедшем времени, — заметила Маша, — почему?

— Потому что в свете последних событий, и в свете полученной за последние дни информации, я стал серьёзно задумываться о том, чтобы создать свою «стаю», — сказал я, — тем более что сама жизнь меня к этому подталкивает. Да и люди вокруг собираются интересные. Возможно, вместе нам будет лучше и проще, — сказал я.

— И что же заставило тебя пересмотреть свои жизненные взгляды? — спросила Маша.

— Банальная вещь! — пожал я плечами, — как раз то, что все вокруг объединяются, и зачастую с не очень добрыми намерениями. Противники становятся крупнее, одиночек уже почти нет. И я чувствую, что начинаю проигрывать конкуренцию. Не то чтобы я хотел собрать большую общину, я не собираюсь бороться за власть с другими крупными объединениями. Но группа единомышленников точно может повысить мои шансы прожить подольше… как и их, соответственно.

— Но для этого сначала нужно выбраться отсюда, верно? — вздохнула Маша.

— В точку! — я потрепал её по плечу, — ну что, идём дальше?

— А у нас есть выбор?

— К сожалению, пока что нет, — сказал я.

Коридор закончился тупиком, в котором слева и справа в стенах были две двери, обрамлённые рамками металлодетектора. Один плюс десять процентов, другой минус десять. Всё как в прошлый раз. Я, не задумываясь, вышиб с ноги хлипкую дверь в плюсовом проходе, и сразу вошёл туда. Маша последовала за мной без разговоров. Её, видимо, уже тоже начала доставать вся эта лабуда и не хотелось думать, рассуждать, планировать. Тем более что по предыдущему опыту можно было сделать вывод, что особой разницы нет. Так лучше уж прибавить немного магических сил. Если Маша с десятью процентами меня отбрасывала на метр, то с двадцатью это уже будет серьёзная сила. Да и мой шарик будет теперь крупнее. Только вот, проблема в том, что и испытания тоже могли нас ждать более сложные. Но мы ведь всё равно не знаем, что впереди, так зачем лишать себя сил?

Вернуть как можно больше магических сил у меня был ещё один серьёзный повод. Я не оставлял надежду избавиться от наших ошейников, использовав заклинание «освобождение от оков». Но сейчас было всё ещё рано. Двадцати процентов, которые в теории у нас сейчас должны были бы быть, на это вряд ли хватит. Так что, лучше подождать ещё, и воспользоваться им уже наверняка. Пусть этот козырь будет пока что в резерве.

Ведь если мы освободимся раньше, чем это предусмотрено их сценарием, то они могут снова на нас их надеть и «прикрутить» магические способности. Поэтому, лучше не выдавать преждевременно то, что у нас есть способ освободиться.

На этот план бросала тень сомнений, магическая сущность этих ошейников. Если они так прочно держат нас под контролем, то может быть и заклинание на них не подействует? Вдруг они защищены от магии? Тоже дополнительный риск. Хотя здесь всё риск, куда ни плюнь.

Комната, куда мы практически ворвались, была обильно заставлена мебелью и завалена всяким хламом. Но это был не мусор, это были вещи, которых здесь было просто очень много. Вспомнилось жилище Кота, но у него по сравнению с этой комнатой был идеальный порядок и минимум вещей.

На стенах висело множество картин, один угол занимал бар с бутылками и фужерами, в другом было свалено туристическое снаряжение, и везде, где только можно было много, много, много, очень много разных предметов, которые лежали горами на всех горизонтальных поверхностях.

Книги, альбомы, статуэтки, посуда, всякая канцелярия, одежда, шляпы, украшения, обувь, ноты, ящик с инструментами, инвентарь для уборки… в общем, всего и не перечислишь. Сложно придумать то, чего здесь нет. Хотя нет, кое-чего здесь действительно не было. Оружия!

— Суки! — вдруг выдохнула рядом Маша.

— Ты тоже заметила? — повернулся я к ней, думая, что она тоже обратила внимание на отсутствие оружия.

Но я ошибся. Она смотрела назад, туда, откуда мы только что пришли.

— Дверь исчезла! — сказала Маша.

— Действительно, суки, — согласился я с её выводом, — получается, что выйти отсюда мы можем только вон там, — и я указал на дверь в противоположном конце комнаты.

Расшвыривая ногами вещи, мы направились туда. Было ощущение, что мы преодолеваем комнату вброд, настолько много было вещей под ногами.

Дверь оказалась заперта. Я хотел открыть её своим любимым способом — выбив ногой, но не получилось. Хотя дверь была как будто деревянная, ощущение от удара было, как будто я пнул бетон или толстый лист железа. В общем, она не шелохнулась.

Маша тоже попробовала её открыть с применением своей силы, которая у неё прибавилась после того, как мы прошли через плюсовую рамку, но и у неё ничего не вышло. Совсем!

— И что делать? — задала Маша свой любимый сегодня вопрос.

— Пока не знаю… но есть одна мысль, — сказал я.

— Поделишься? — спросила Маша.

— Естественно! — сказал я, — раньше, были такие игры, на поиск предметов. Тебе дают картинку, а ты должен найти на ней что-то. На картинке обычно какая-нибудь хрень, типа этой комнаты. Очень захламлённое помещение. И нужный предмет, или предметы, расположены очень неочевидно. В общем, найти их сложно.

— И? — не поняла, к чему я веду, Маша.

— Что и? — удивился я её вопросу, — нужно найти предмет, или предметы, чтобы пройти локацию!

— И что же это за предмет? — не отставала она.

— А вот это интересный вопрос, — я нахмурился, — обычно там давалось задание, что именно нужно найти. Если ты не знаешь что искать, игра теряет смысл. Тут можно годами сидеть, перебирая журналы и носки.

— Может быть, нужен, банально, ключ? — спросила Маша.

— Может, — кивнул я, — только вот я не вижу замочной скважины.

Дверь была гладкой, на ней не было даже ручки.

— Как можно открыть дверь без замочной скважины? — удивилась Маша.

— Вот это нам и нужно понять, — сказал я, и вдруг меня осенило, — там, наверное, магнитный замок! Нужно найти магнитный ключ, приложить к нужному месту, и дверь откроется!

— А к какому месту нужно прикладывать? —