Криндж и имплант пророка - Харитон Байконурович Мамбурин
Последняя мысль заставила меня встать мудрым ясенем перед кабаком, откуда неслась какая-то залихватская музыка. Остро не захотелось туда идти. Ну а что? Был я уже в этих кабаках, аж пять раз. Внутри все одинаковое. Пьют, скоты патлатые, пьянеют, дерутся немного, хвастаются, грозят. Вот чего мне туда идти, снова нарываться на драку? Она будет сто процентов, а местный алкоголь меня не возьмет. Нафига время терять?
Вон, смеркается уже. Пойду-ка я быстренько ухлопаю ашура в силовой броне и с силовым оружием, а ночевать лягу уже в цивилизации.
— «Ты сдурел?!!», — не выдержала Вириенна, — «У тебя еще шрамы остались!»
— Вот и хорошо, сразу потом всё долечу! — сыграл в оптимиста я, шагая к последней, самой смертельной арене из всех арен.
— «Ты умрешь! Просто так! Силовое оружие — это генератор, излучающий сформированное поле, способное моментально аннигилировать молекулярные связи почти в любом материале! Ты не…»
— Вириенна. Не бузи. Знаю я, что это такое, — вздохнул я, продолжая целенаправленно топать навстречу собственной неминуемой смерти, — В этой жизни всё и так непросто, а еще и ты нервничаешь. У тебя что, валерьянка закончилась?
— «Как ты узнал!?.», — офигела цверг.
— Я догадливый, — ошеломленно соврал я как настоящий отец народов, продолжая двигаться к цели.
Если уж взаправду, то диагностирую у себя небольшой сдвиг по фазе. Это ведь только кажется, что жизнь проста и удивительна, если ты здоровенный лось, сильный как пять медведей. Призма восприятия, она неплохо держит все, от боя со взводом автоматчиков до ситуации, когда ты валяешься на полу, сжимая рассыпающийся в руках кусок пластика, а огромная собака-мутант рвет себе пасть в клочья об этот щит, пытаясь добраться до твоей плоти. Роботы-убийцы, мутанты, рейдеры, отморозки, сование хвоста дохлого крысюка в пасть сексуальной маньячки, представляющей из себя наполовину человека, наполовину змею… Призма держит, но… трескается.
Ты вывозишь ровно до момента, пока не вспоминаешь, что этот цирк навсегда. Что нормальной жизни, нормальной в твоем понятии, не существует. Ты не зритель, не критик, не сторонний зевака, а здесь, в центре всего этого дерьма. Причем, ты устал от него уже настолько, что обычный честный ашур, который сейчас где-то впереди чешет свои причиндалы, не зная, что к нему идет смертник, тобой воспринимается как праздник.
Ну, это, конечно, не всё, я же просто поехавший, а не придурок с суицидальными наклонностями. Но… что есть, то есть.
— «Криндж!»
— Я тебя поцелую. Потом. Всё будет хорошо.
Арена ничем не отличалась от прочих, на которых я уже побывал, за исключением одного — отсутствия зрителей. Их не было ни единого человека. Сюда вообще никто и никогда не заходил. Все знали, что проход в торговый район охраняется лучшими из лучших Дворца Свободы. Гвардией.
Что такое ашур в силовой броне? Мне известно, я видел главаря пираток, Артемиду, в деле. Причем у неё была сляпанная на коленке броня, выглядевшая как едва обработанный хлам. Тем не менее, эта громовая женщина могла спокойно заменить танк или экскаватор, попросту начхав почти на всё огнестрельное и лазерное оружие, которое по отношению к ней применяли. Стоящий передо мной тип был одет в нечто куда более крутое, компактное и технологичное, выйдя на песок арены в уже закрытом шлеме. В одной лапище этот кадр сжимал натуральный меч, слабо искрящий энергией, а в другой у него был пистолетище, размерами с тот кирпич, что у меня на поясе. Только, конечно, круче.
Поставив канделябр рядом с собой, я достал лазерный карабин, взяв его в правую руку.
— Меня зовут Уто Милл, — коротко, звучно, но почти бесстрастно представился здоровяк, выглядящий так, как будто смог бы справиться со всеми противниками, которые достались мне на пути сюда, разом.
— Здарова, Утомил, — кивнул я, морально готовясь ко всему и сразу, — Давай по-быстрому? Мне в магазин надо.
Зачем задерживать такого ровного пацана? Убьет меня и пойдет пить чай с крайтексом.
— Как пожелаешь, — кивнул он, тут же поднимая руку со своим крутым пистолетом.
В ответ я сделал ту же глупость, что и на прошлой арене — швырнул в него оружием, которое сжимал в руке, одновременно с этим падая на песок так, чтобы сгусток голубоватой энергии из пистолета ашура пролетел над моей бедовой головой.
Нужно сказать, что парень оказался орёл, хоть и Утомил. Он небрежным росчерком меча и располовинил летящий в него карабин, и умудрился еще отыграть оружием плашмя, отбрасывая обломки в сторону…
…пытаясь отбросить. Вместо этого оказался отброшен сам мощной детонацией заряженного аккумулятора моего карабина!
Если ты имеешь цверга в ухе, то ты молодец. Но если ты его имеешь правильно, со всей его мудростью и техническими познаниями, а не только как обычно, то ты — живой молодец! С карабином, превращенным в гранату!
Баум! Баум! Баум! — подбегая к ворочающемуся на песке ашуру, я вовсю стрелял из своего кирпича, вышибая из брони ошеломленного противника искры и слегка двигая его по песку подальше от выпавших меча и пистолета.
— Пошло всё в жопу, сяду на коня!! — заорал я, кидаясь на гвардейца всей своей тушей. Это уже была импровизация, потому что в плане пули из «кирпича» должны были пробивать броню!
Ладно, не беда, заборем. Надеюсь, этот братуха не борец…
Борцом ашур не был, но у него была силовая броня, пусть и довольно легкая. Он очень старался избавиться от вцепившегося ему в спину меня, причем с такой силой, что у Кринджика трещали все мышцы и суставы, пока мы катались, слившись в братских объятиях, по всей арене. Трещали, гнулись, немножко лопались… но держались несмотря на то, что у меня потемнело в глазах, болело везде, а кто-то в ухе орал отчаянным тонким голоском про то, что любит, ждет, надеется, и вообще. Я давил изо всех своих немалых сил, поэтому и сам металл, надетый на здоровяка, гнулся, скрипел и ломался.
Наконец, пару раз пыхнув искрами, что-то в броне замкнуло, от чего Уто Милл резко и бесповоротно ослаб до кондиций обычного ашура, отчаянно борющегося за жизнь. Стал, так сказать, решаемым вопросом.
— Мужик… слышь, мужик… — просипел я сорванным от напряжения голосом, чуть ослабляя хватку,
