Zадача будет выполнена! Только вперед - Николай Петрович Марчук

бы сейчас офицеры ВСУ решились бы на убийство капитана Берка, то их ждала бы скорая и суровая расплата за содеянное. Давно известно: где два украинца, там три гетмана; три украинца – это партизанский отряд с предателем; два украинца и три гетмана – значит, один не украинец; при этом три украинца – всегда один предатель. Таким образом мы имеем: партизанский отряд из трех украинцев, один из которых – предатель, с ними один не украинец – гетман, и из числа партизан двое – гетманы.

Старший офицер не стал откладывать в долгий ящик задуманное и тут же созвонился с куратором Эвансом, который, проникшись серьезностью ситуации, незамедлительно отбыл в находившееся в селе Вишневка расположение подразделения ВСУ.

Эванс прибыл спустя шесть часов, потому что во время проведения операции находился в Запорожье. Выслушав доклады офицеров ВСУ, сотрудник SAS сильно напрягся и расстроился: оказалось, что за те шесть часов, что он добирался до Вишневки, помимо истерики капитана Берка и гибели всех членов его группы произошло еще одно событие – русские с помощью ударного дрона «Герань-2» нанесли удар по расположению 10-го ОДШБ.

– С чего бы это такая жестокость к своим же? – нахмурился Эванс.

– Видимо, из-за последнего ролика, который выложили в Сеть бойцы десятого ОДШБ, – предположил украинский офицер. – Они там прямым текстом клеймили позором начальника Генштаба России и министра обороны. Вот у русских в тылу терпение и лопнуло, они, видимо, решили намекнуть, что больше не потерпят подобных вольностей.

– И как последствия? Выжившие есть?

– Конечно есть. «Шахед» прилетел с небольшим недолетом, взрывной волной раскидало остатки построек. Мы выдвинули туда разведгруппу на БМП, русские нас обстреляли, наша группа вернулась назад без потерь.

– Плевать мне на ваши потери, – раздраженно рявкнул Эванс, – хоть все тут сдохните! Мне важно, чтобы два конкретных русских бойца были целы и невредимы. Где капитан Берк?

– Сейчас я вас проведу, – кивнул украинской комбат, – но только учтите: он всё это время пил.

– Сильно пьян?

– Сильно.

– Ладно, ведите к нему, разберусь на месте. Учтите, что приказ Берка о полной зачистке русских я отменил.

– Слушаюсь.

Украинские офицеры относились к Эвансу по-разному: одни явно перед ним благоговели, понимая, что от его слова зависит их судьба, другие скрытно его презирали, видя в нем типичную тыловую крысу, которая плевать хотела не только на смерти украинских солдат, но даже на смерти своих земляков. Для Эванса главным было получить результат, который он сможет использовать в своих целях, а сколько жизней он ради этого положит, ему было плевать.

Капитан Берк сидел в глубоком бетонном укрытии, которое способно было выдержать прямое попадание крупного артиллерийского снаряда или ракеты. Таких укрытий на территории Вишневки было несколько, их использовали как КП или место дислокации старших офицеров и иностранных специалистов из числа кадровых сотрудников зарубежных спецслужб. Выглядел капитан не слишком пьяным, наоборот, больше был похож на уставшего от жизни старика, прожившего долгую и при этом не очень счастливую жизнь.

Эванс вспомнил, что Берку чуть больше шестидесяти лет и когда-то он носил полковничьи погоны, но после одной из неудачных операций в Сирии был понижен в звании до майора, а потом и вовсе до капитана. Также у Берка были какие-то нарушения, которые не позволили ему уйти на пенсию по военной выслуге двадцать лет, поэтому ему и приходится тянуть лямку до положенных на гражданке шестидесяти пяти лет.

Когда все эти мысли пронеслись у Эванса в голове, он вдруг подумал, что пожилой капитан напоминает ему его отца: тот хоть и не был военным, но тоже прожил не слишком счастливую жизнь, горбя спину до самой пенсии, чтобы прокормить большую семью, платить по многочисленным счетам и дать детям возможность выучиться в вузах.

– Капитан, у вас нервный срыв, – спокойным голосом произнес Эванс, – такое бывает. Я напишу правильный рапорт, в котором отмечу ваше геройство, и вас отправят домой, в Англию.

– Не надо, – глядя в стакан, наполненный виски, произнес Берк, – не надо мне вашей жалости. Я не пьян. Выпил много, но виски не берет меня. Завтра я лично поведу группу к опорнику русских. Повезет – возьмем их штурмом, не повезет – домой поеду в гробу.

– Капитан, это лишнее, – скривился Эванс, протягивая руку к бутылке виски, чтобы налить себе. – Вы устали, вам надо отдохнуть.

– Да, я устал, – кивнул Берк, – устал от этой жизни. Из-за этих чертовых русских у меня вся жизнь пошла наперекосяк…

Седовласый капитан достал из кармана смартфон и показал выведенное на экран изображение.

– Видите этого русского?

– Да, и что? – нахмурился Эванс.

На экране застыло изображение русского бойца, тащившего за собой двух раненых товарищей. Это был фрагмент из видео с нашлемной камеры капрала Ковальского. Это видео Эванс пересматривал несколько раз, потому что на нем помимо этого русского были еще Пшенкин и Воршавин – те самые россияне, за головы которых Эвансу были обещаны долгожданное повышение и финансовая стабильность на многие годы вперед. Очень жаль, что россиянам удалось уйти из боя невредимыми, вот было бы здорово, если бы их ранили и они попали в руки британцев.

– Я видел это видео. Мне жаль вашего капрала и остальных бойцов из вашей группы, но это война, и на ней бывают потери.

– Нет, тут дело в другом, – печально ухмыльнулся Берк. – Дело вот в этом русском, – ноготь капитана стукнул по изображению на смартфоне, – всё дело в нем.

– В ком? – не понял Криштиан. – При чем здесь этот русский? Нам же нужны другие.

– А мне нужен именно этот!

– Зачем? Я смотрел видео с дрона. Вашего капрала застрелил Пшенкин, а этот боец только вынес на себе двух раненых. Зачем он вам?

– Он демон, который преследует меня уже сорок лет.

– Что?! – опешил от такого поворота разговора Эванс. – Объясните толком, или я сейчас вызову подмогу, мы вас скрутим и насильно госпитализируем.

Повисла долгая пауза. Капитан взял в руки стакан, повертел его, понюхал виски, презрительно скривился и поставил стакан на стол, тяжело выдохнул, как-то весь скукожился, сморщился, будто ему предстояла тяжелая, невыносимая работа.

– Мне было двадцать лет, – тусклым, безжизненным голосом начал капитан Берк. – Я учился в престижном вузе, изучал иностранные языки, занимался спортом и в узких кругах слыл коммунистом и социалистом, благоволил СССР, водил знакомство с коммунистами из других стран, ездил на всякие встречи, слеты и фестивали. В тысяча девятьсот восьмидесятом году меня завербовала МИ-6 – поймали на одной нелицеприятной истории и завербовали. Первым моим заданием было устранение советского военного советника, который в числе других