Судьба бастарда - Евгений Владимирович Панов

быть со мной на одном на уровне. Он обнял меня за плечи, и наши глаза встретились.

– Сила не всегда в мускулах, юный Эрвин. Сила – это также умение контролировать себя, быть мудрым и заботиться о других. Твой отец, герцог, всегда был примером этого. Он знал, когда проявить силу, а когда – милосердие.

– Ты знал моего отца? – спросил я с удивлением.

Алан кивнул, его взгляд стал мечтательным.

– Да, я служил герцогу много лет. Он был не только великолепным правителем, но и замечательным человеком. Помню, как он впервые увидел тебя. Ты был всего лишь младенцем, и он с гордостью сказал, что ты – его сын, несмотря на то, что родился вне брака. Он никогда не стыдился этого.

Я слушал с открытым ртом, погружаясь в рассказ о своём отце.

– Мой отец… он не боялся, что кто-то осудит его за это? – спросил я, не в силах сдержать любопытство. Было интересно, как отреагировал герцог на моё рождение.

– Он знал, что истинная семья – это не только кровь, а прежде всего связь, которую мы создаём, – ответил Алан. – Он относился к тебе, как к своему законнорождённому ребенку. Ты был для него важен, Эрвин. Всегда.

Я почувствовал, как гордость наполняет сердце. Я вдруг понял, что новая жизнь не такая уж плохая. У меня был отец, который меня любил или, по крайней мере, вполне нормально ко мне относился, и мать, которая всегда была рядом. А теперь был ещё и Алан, его верный друг и защитник.

– А ты был с ним на войне? – спросил я, уставившись в глаза Алану.

– Да, это было давно, – ответил слуга, словно вспоминая тяжёлые моменты. – Мы сражались вместе, плечом к плечу. Я помню, как он всегда заботился о своих солдатах. Никогда не оставлял их в беде. Даже когда был в опасности, он всегда думал о своих людях.

Было очень интересно узнать побольше о моём отце. Как я уже понял, законы империи довольно строги в отношении таких вот детей, как я, рождённых вне брака. И касались они, естественно, аристократии. У простолюдинов это однозначно обществом, так сказать, осуждалось, а вот у благородных сословий было всё несколько иначе. Если появлялся ребёнок на стороне, то папаша-аристократ обязан был его признать. И не просто признать, но и содержать как ребёнка, так и его мать, и дать отпрыску хорошее образование. Правда, ребёнок при этом хоть и получал с рождения личное ненаследуемое дворянство, но вот фамилия отца ему не переходила, как и благородная приставка дель, означающая наследуемый титул. Обычно либо родительскую фамилию сокращали, либо вообще давали другую, хоть и созвучную, но, так скажем, менее благородную. Я, например, не Вайсберг, а всего лишь Вайс. Эрвин Вайс.

Кстати, моя мать, а я уже привык считать леди Адель таковой, тоже была не простолюдинкой. Она была из достаточно старинного, но обедневшего дворянского рода. Чтобы совсем не скатиться в нищету, она была вынуждена с юных лет пойти в услужение в дом герцога. Впрочем, служить человеку такого ранга было не зазорно. Ну и однажды глава семейства обратил своё внимание на молоденькую и очень даже красивую горничную. Так и появился на свет Эрвин.

Как я уже понял, герцог был личностью неординарной. Оно и понятно, посредственность не сможет достичь таких высот, а если вдруг по прихоти судьбы и достигнет, то там не удержится. И, что немаловажно, его по-настоящему все уважали.

– Хотел бы я стать таким же, как он, – невольно произнёс я вслух.

Алан усмехнулся и положил руку мне на плечо.

– Ты уже на пути к этому, Эрвин. У тебя есть всё, чтобы стать достойным сыном своего отца. Ты можешь не только стать великим воином, но и мудрым правителем. И я помогу тебе в этом.

Каждый разговор с Аланом помогал мне всё больше и больше постичь окружающий меня мир, понять, чего же я на самом деле хочу, кем вижу себя в будущем. Мы подолгу беседовали и каждая история, рассказанная им, помогала мне всё это лучше осознавать. Кроме того, благодаря Алану я больше не чувствовал себя одиноким и беззащитным. Однажды я спросил его:

– Алан, а что бы ты сделал на моем месте? Если бы у тебя была такая возможность, что бы ты выбрал – стать сильным воином или мудрым правителем?

Алан задумался на мгновение, затем сказал:

– Я бы выбрал быть мудрым правителем. Сила – это хорошо, но истинная сила приходит из сердца и из разума. Ты должен заботиться о тех, кто рядом, и делать всё, чтобы защитить их. Это будет твоё самое важное оружие.

Алан встал, потянувшись ко мне и помогая встать:

– Пойдём, юный Эрвин. Я покажу тебе, как заботиться о себе, и научу нескольким приёмам, которые могут пригодиться в будущем.

Я почувствовал, как меня охватывает энтузиазм. Я знал, что впереди ждут новые приключения, но готов был идти навстречу им, зная, что есть Алан и мать, готовые поддержать меня в любой момент.

Таким образом, день только начинался, а я чувствовал себя готовым к любым вызовам, которые ждут впереди.

После занятий с Аланом я ощущал себя полным сил и решимости, хотя и попотеть тоже пришлось изрядно. Я понял, что у него есть настоящая поддержка, и это придавало мне уверенности. Но в тот момент, когда я открыл дверь в коридор, я ещё не знал, что моё спокойствие и уверенность будут нарушены.

В коридоре я увидел свою сводную сестру Лизу, стоящую у большого окна с видом на сад. Она была высокой для своих 15 лет, с длинными, словно шёлк, светлыми волосами, которые падали на плечи волнами. Лиза была не только красивой, но и холодной, с характером, который мог бы испугать даже самых смелых. Её пронзительные голубые глаза, как стальные, напоминали о том, что она не собирается прощать Эрвина за то, что тот выжил после падения.

Я замер на месте, ощущая, как по спине пробежал холодок. Лиза заметила меня и с вызовом подняла бровь.

– Ну наконец-то ты выбрался из своего укрытия, – произнесла она с сарказмом, её голос звенел, как холодное лезвие.

– Я просто… – начал было я. Честно, не умею разговаривать с малолетками. Это для Эрвина она вполне взрослая, а для меня просто ребёнок.

Лиза пренебрежительно фыркнула и оторвала взгляд от окна. Она встала на шаг ближе, и в её глазах сверкала ненависть.

– Ты не должен был выжить, – произнесла она тихо, но с такой силой, что Эрвин ощутил,