Перерождённый Прародитель технологий - Маггот Клоз

вкалывал? Должен туда попасть. В общем, планов у меня было хоть отбавляй, но даже эта относительно небольшая их часть выбила Елену из колеи. Она явно ожидала совсем другого ответа.

Повисло напряжённое молчание, но ненадолго — секунд на двадцать, не больше. Затем она выдохнула с явным облегчением, и на её лице появилась лёгкая улыбка.

— Умеешь ты удивлять, Ройко. Мало того что не испугался псионики и угрозы, которую она тебе несёт, так ещё и планируешь её развивать. Я думала, ты захочешь как можно дольше продлить свою жизнь, а не бросаться ей навстречу.

— Хех, ты что-то не поняла, Елена. Именно потому, что я хочу жить, мне нужно больше познавать псионику, — покачал я головой.

Она посмотрела на меня с ожиданием, вопрос явно читался в её взгляде. Ну что ж, её любопытство стоило удовлетворить.

— Сейчас конец моей жизни предрешён, — продолжил я. — Наступит он раньше или позже, это уже не так важно. Разница лишь во времени. И любой из этих исходов для меня неприемлем. Я хочу избежать этого финала, а для этого мне необходимо развиваться. Усовершенствовать своё тело, оптимизировать использование псионики, лучше понимать её базовые принципы. Всё это позволит мне управлять собой эффективнее и меньше разрушать своё тело.

Я на секунду замолчал, позволив словам осесть.

— Понимаю, я всё равно умру от этой силы, но за это время смогу сделать намного больше. Ну и, в конце концов, мне нужно...

— Влияние, — перебила Елена.

Я взглянул на неё и улыбнулся. Умничка, есть в этой голове толковые извилины.

— Верно, мне нужно больше влияния. Ресурсы, возможности, значимость. Чтобы спасти себя, одного меня будет недостаточно. Мне нужен человеческий ресурс. И если я просто брошу всё сейчас, то никогда этого не получу, и моя история закончится. Но если я рискну годами своей жизни, то получу реальный шанс выжить. А заодно — стать одним из величайших псиоников на Земле... Нет, пожалуй, величайшим. Как по мне, выбор очевиден.

— А ты не боишься так громко заявлять? — с лёгким прищуром спросила она. — Такие амбиции невероятны. Из-за них многие могут решить убрать тебя раньше времени. До того, как ты наберёшь силу.

— Тебе не боюсь, — спокойно ответил я. — В конце концов... я, по договору, твой подчинённый. Мои слова лишь показывают, какое выгодное вложение ты сделала, взяв меня к себе. Я просто набиваю себе цену, чтобы в случае чего ты и твоё имя могли меня прикрыть.

Елена застыла, явно удивлённая моей откровенностью. Видимо, такого поворота она не ожидала. А я не видел смысла что-либо скрывать. Красноречие не моя сильная сторона, но говорить объективные факты не так уж сложно, когда они перед тобой как на ладони.

— Ройко, я… — начала Елена, но я поднял ладонь, останавливая её.

— Я всё прекрасно понимаю. Ещё с того момента, как ты рассказала мне про эти Роды и их взаимоотношения. Безусловно, я не собираюсь утверждать, что всё, что ты делаешь, исключительно из корысти. Ты стараешься и искренне помогаешь другим своим покровительством. Но не отрицай, что часть твоей мотивации — это усиление собственной силы за счёт талантливых, но проблемных индивидов. Иначе нет смысла собирать столь многообещающих, но нестабильных людей под одной крышей. Это слишком затратно, чтобы в таком мире делать исключительно из благих побуждений.

Я сделал паузу, давая ей осмыслить мои слова, и продолжил:

— И, прошу, не стыдись этого. Ты делаешь всё правильно. Просто мне бы не хотелось, чтобы ты старалась скрывать этот факт, будто боишься отпугнуть меня.

Закончив свою тираду, я заметил, что Елена надолго замолчала. Она смотрела в пол, погружённая в свои мысли, и только спустя пару минут тихо усмехнулась себе под нос.

— Знаешь… Сейчас ты так сильно напоминаешь мне одного человека, — сказала она.

— Кого? — полюбопытствовал я.

— Не важно… Его давно нет с нами, — её взгляд на мгновение стал рассеянным, будто она перенеслась куда-то далеко. — Прости, я отвлеклась.

Она тяжело вздохнула, как будто собиралась с мыслями.

— Эх, как же с тобой говорить-то… Ощущение, будто передо мной не человек, а всезнающий старец, понимающий абсолютно всё и видящий меня насквозь.

— Пф, ну до старика мне далеко, да и понимаю я далеко не всё, — усмехнулся я. — Но… Ммм, подозреваю, твой следующий вопрос связан именно с этим, верно?

Судя по её удивлённому выражению лица, я угадал. Хотя, честно говоря, это был просто интуитивный выстрел в темноту.

— Да… Ты прав, — подтвердила она. — У меня есть вопрос… Кто ты такой, Ройко? Твои знания, твои возможности…

Она сделала паузу, будто собиралась с духом, и продолжила:

— Мария показала мне свои воспоминания из бункера. Даже то, что ты смог активировать его, поражает. А то, что ты сделал там, в самом низу…

Елена пристально посмотрела мне в глаза, и в её взгляде читалось нечто большее, чем простой интерес.

— Что ты такое?

***

Последний раз Елена чувствовала себя так очень давно. Ей тогда едва исполнилось десять лет. Заботливые родители, замечая её не по годам развитый ум, решили как можно раньше приучать дочь к обязанностям, которые ей предстояло нести в будущем. Они выпускали её в свет, уверенные, что маленькая Елена справится. Однако реальность оказалась куда суровее, чем они могли предположить.

Впервые она столкнулась с жестокой правдой этого мира — ложью, лицемерием и двойными стандартами, которые, словно паутина, пронизывали всё вокруг.

Елена не понимала, как люди могут жить, следуя таким правилам. Её ум, хоть и считался гениальным, был всё же умом ребёнка. Её маленький, добрый, почти сказочный мир рушился на глазах. Родители пытались объяснить ей, почему мир устроен именно так, как выживать и чего избегать. Они давали советы, рассказывали о правилах игры, но... они никогда не могли почувствовать того, что ощущала Елена. Их разум уже давно привык к этим реалиям, а их взрослый опыт помогал не теряться в хитросплетениях интриг.

А она — нет. Она не хотела врать, не хотела лицемерить. Она не хотела погружаться в грязь, что ждала её впереди. Но выбора у неё не было...

И вот тогда появился он. Юноша, всего на голову выше неё, с яркими глазами небесного цвета и белоснежными, словно снег, волосами. В его взгляде сквозил лёгкий страх, но в поведении ощущалась та же наивность, что и