Плененная - Сильвия Мерседес

Я нерешительно улыбаюсь.

– Вы были… упорны.

– Скорее упрям. – Ивор тихо смеется. – Уверен, на твоих занятиях я частенько выглядел дурачком. Я также помню, что большинство наших занятий заканчивались смехом.

Покраснев, я опускаю голову.

– Если я и смеялась, то уж точно не над вами, милорд.

– Возможно. Но я обожаю смешить тебя. Порой я строил из себя дурачка только для того, чтобы твои серьезно поджатые губы дрогнули в улыбке.

– Правда? – неверяще смотрю я на него. В его глазах читается искренность. Искренность и открытая беззащитность, что очень странно для фейри такой силы и мощи. Я складываю руки на груди и, понизив голос, повторяю: – Вам нельзя находиться здесь. Особенно – спускаться на нижние уровни. – Я хмурюсь. – Что вы там делали?

– Я же сказал: искал тебя. – Его взгляд серьезнеет. – Нашел вот и… снова потерял. Принц отверг мое предложение, отказался продавать твои Обязательства. Чего только я ему не предлагал. Я испробовал все, но в итоге подвел тебя.

Не знаю, как на это реагировать. Должна ли я сожалеть? Наверное, да. Ивор выглядит откровенно расстроенным, и мне хочется успокоить его. Не хочу, чтобы он переживал из-за меня.

– Все хорошо, милорд, – говорю я, надеясь, что мои слова утешат его и что он не заметит облегчения в моем голосе.

– Ничего хорошего в этом нет. – Ивор неожиданно встает, выпрямляясь в полный рост. – Ничего. По правде говоря, все плохо с того самого момента, как ты покинула Аурелис.

Сердце подпрыгивает к самому горлу. Я пытаюсь сглотнуть, пытаюсь сделать вдох, но Ивор уже мягко скользит ко мне дикой кошкой, преследующей свою дичь. Он подавляет меня, и я теряюсь в гипнотическом притяжении его глаз.

– Я не сдамся, Клара. – Ивор берет меня за руку и поднимает мою ладонь к своему лицу. Едва касаясь, проводит губами по костяшкам моих пальцев. От чувственного прикосновения на коже поднимаются волоски. – Я не сдамся, пока не верну тебя в безопасность дома. Пока не верну тебя себе.

В следующее мгновение он исчезает.

Я пораженно моргаю. Что это было? Магия? Секунду назад Ивор держал мою ладонь – я все еще ощущаю тепло его пальцев, но теперь стою одна во мраке необъятной библиотеки.

Я крепко сжимаю за спиной писчее перо.

Тяжело вздохнув, хватаю стул, разворачиваю к себе и опускаюсь на него. Сижу и жду, когда уймется зашедшееся сердце. Ивор и правда только что был здесь или это мне приснилось? Не буду отрицать, что видела похожие сны – сны, от которых просыпалась разгоряченная и зардевшаяся и которые пыталась скорее забыть.

Однако это не был сон. Все произошло на самом деле.

– О боги, – простанываю я, пряча лицо в ладонях. – Боги всевышние, что мне делать?

Я чувствую шевеление. Не вижу его – глаза закрыты. И даже не слышу – в библиотеке стоит абсолютная тишина. Но какое-то ощущение заставляет меня поднять голову и резко развернуться. У дальних перил, на противоположной стороне пропасти, по центру цитадели, мелькает фигура. Она исчезает среди книжных полок, растворяясь прямо в стене.

Обман зрения? Должно быть. Я встряхиваю головой, прикрываю глаза и во тьме за закрытыми веками вижу бледную фигуру с опущенной головой и падающими на лицо темными волосами.

Я распахиваю ресницы и смотрю в противоположный конец цитадели. Там все тихо. Пусто. Сквозь хрустальный купол над головой льется звездный свет, но тени не движутся.

Встряхнувшись, я вскакиваю на ноги и бросаюсь прочь из библиотеки. Я бегу до своей комнаты, захлопываю за собой дверь, в одежде запрыгиваю в кровать и накрываюсь с головой одеялом.

Принц

Я стою в дверях своего кабинета. Невидимый, незаметный.

Стою и смотрю на то, как Ивор поднимает ее ладонь к своим губам. Целует ее пальцы.

Внутри все горит. Ярится что-то дикое и опасное. Зверь, рвущийся в путах и алчущий сорваться с поводка. Я объят желанием выбежать из кабинета, подскочить к Ивору и приложить его головой о каменный край стола. Этого ведь хочет Илюзин? Смертельного боя? Вот только мое сердце жаждет не священного боевого обряда, нет.

Мое сердце жаждет убийства. Жестокого и кровавого убийства.

Я вцепляюсь в дверной косяк, собирая всю свою волю в кулак. Это не мое стремление, не мое побуждение. Это издевка богов – тянущих за свои ниточки кукловодов, развлекающихся за счет меня. Но я не позволю собой манипулировать. Не отвечу на раздирающую душу жажду крови.

Ивор уходит. Наконец-то. Клара опускается на стул и закрывает лицо руками. Что она чувствует? Отчаяние из-за того, что у красавца-спасителя не получилось вырвать ее из лап поработителя?

Неужели в этой сказочке я и правда в роли злодея?

Мне хочется подойти к ней. Уверить ее, что ей будет лучше без таких, как Ивор. Поднять ее со стула, вытереть ее слезы и притянуть в свои объятия. Хочется прижаться губами к ее виску, зашептать в волосы слова утешения. Вдохнуть ее сладостный аромат и…

Боги!

Я спешно отступаю в кабинет и закрываю дверь. В груди молотом стучит сердце. Да что со мной такое?! Я знаю, что нельзя. Проклятье, нельзя! Я у края чудовищной пропасти. Один неверный шаг – и я упаду. Сгину навеки, и меня будет не вернуть. Я уже видел подобное раньше. Нельзя этого допустить. Нельзя становиться уязвимым. Уж точно не ради нее. Ради той, которую я сильнее всех ненавижу.

Вот только…

Я не ненавижу ее. И, будь я проклят, никогда не ненавидел.

Я стремительно подхожу к окну и сквозь сумеречный город смотрю на мерцающий на горизонте далекий туманный Аурелис. Медленно, очень медленно выравнивается дыхание и стихает пульсация в голове. Я все еще сам себе хозяин. Я не какой-то там слабовольный деревенщина, готовый пасть к ногам прелестной служанки. Я – Кастиен Лодирхал, принц Веспры, сын короля Аурелиса. Мое сердце и мой разум всецело принадлежат мне одному, и я… и я…

Не нахожу себе места.

– Проклятье, – выдыхаю слабо.

Мне нужно утолить свой зверский голод. И почему бы не сделать этого? Возможность есть. Здесь Илюзин, и она предложила… немало. Свою верность, помощь и воинов. Свое тело.

Я вижу ее мысленным взором в золотом платье. Вижу каждый изгиб ее тела. Как ткань обнимает ее стан, как скользит и переливается. Платье задумано и скроено так, чтобы воспламенять кровь мужчины. Я знаю вкус ее губ и тепло объятий. Она с радостью готова дать большее. Будет облегчением