Аркадий и Борис Стругацкие - Мир Полудня (сборник)

Ознакомительный фрагмент

…Тик… тик-тик… тик…

– Настоящий прочный асфальт, Анатолий Борисович. Стою!

– Может быть, это берег?  –  с тайной надеждой в голосе спросил, подходя, Ермаков.

– Не знаю… нет, не берег. Это как корка над болотом.

Ермаков нагнулся.

– Толщина примерно сантиметров тридцать  –  тридцать пять,  –  сказал он.

– Я знаю, что это такое,  –  вмешался вдруг Крутиков.  –  Ведь «Хиус» спускался на фотореакторе…

– О черт!  –  Было слышно, как Юрковский звонко шлепнул себя по шлему.  –  Ведь это же…

– Спекшийся ил, несомненно,  –  подтвердил Ермаков.  –  Фотореактор выжег из него воду, образовалась корка. А «Хиус» при посадке проломил ее.

– Похоже на это,  –  согласился Быков. Он шел вдоль кромки, с любопытством приглядываясь.  –  Широкая, как Красная площадь, ровная, танцевать можно. Но вся в трещинах.

– «Мальчик» пройдет?  –  осведомился Ермаков.

Быков ответил небрежно:

– «Мальчик» везде пройдет.

…Тик-тик… тик… тик-тик…

– Ну что же, товарищи… Я возвращаюсь. Думаю, экипажу можно высаживаться. Юрковский и Спицын, отправляйтесь к Быкову.

– Есть!

– «Вперед, покорители неба!»  –  насмешливо пропел Юрковский, вылезая из люка.  –  Эй, Богдан, поберегись!

– А я?  –  обиженно осведомился Дауге.

– Мы с вами займемся анализом образцов грунта и атмосферы и кое-что посмотрим.

– Хорошо, Анатолий Борисович.

– Михаил Антонович,  –  распорядился Ермаков, появившись в кессонном отсеке,  –  ступайте в рубку и попытайтесь прощупать окрестности локатором… Товарищ Быков, сейчас к вам подойдут Юрковский со Спицыным. Вы старший. Попробуйте дойти до внешнего края площадки. Дальше не ходить.

– Слушаюсь.

«Правильно,  –  подумал Быков.  –  Глупо ползать вслепую по шею в этой трясине, когда у нас есть транспортер с инфракрасными проекторами. Правда, транспортер еще надо снять…»

Где-то неподалеку чертыхался вполголоса Юрковский. Приглушенный голос Богдана произнес:

– Правее, правее, Володя…

Через несколько минут послышались медленные чавкающие звуки, и из тумана выплыли две серые фигуры.

– Где ты тут, Алешка? Черт, ни зги не видно… Как, еще не сожрали тебя местные чудища?

– Бог миловал,  –  буркнул Быков, помогая обоим выбраться на «такыр».

Юрковский притопнул, пробуя прочность корки. Богдан, обтирая ладонью забрызганную илом лицевую часть шлема, сказал:

– Зря это, скажу я вам…

– Что?

– Зря ее назвали Венерой.

– Кого? А-а…  –  Быков пожал плечами.  –  Дело, знаешь, не в названии.

Юрковский расхохотался.

Они неторопливо пошли, перепрыгивая через широкие трещины, в которых дымилась жидкая масса ила.

– Богдан!  –  понизив голос, проговорил Быков.  –  Ведь болото излучает… Слышишь?

…Тик… тик-тик-тик-тик…

– Слышу. Это чепуха. У нас очень чувствительные счетчики, Алеша.

– Все, что попадает под фотореактор, должно излучать,  –  наставительно изрек Юрковский.  –  Ясно даже и…

– Погодите-ка…  –  Богдан поднял руку.

Они остановились. Невнятные голоса Ермакова и Дауге стали едва слышны в шорохах и потрескивании наушников.

– На сколько мы отошли от «Хиуса», как вы думаете?  –  спросил Спицын.

– Метров на семьдесят-восемьдесят,  –  быстро ответил Быков.

– Так. Значит, наших радиотелефонов хватает только на это расстояние.

– Маловато,  –  заметил Юрковский.  –  Ионизация, вероятно?

– Да…

…Тик… тик-тик… тик… тик…

Они пошли дальше. Рев, бульканье, завывание становились все слышнее. Где-то впереди справа раздался громкий храп.

– Чу! Слышу пушек гром…  –  пробормотал Юрковский.

– Вот она!

Внешняя кромка огромной лепешки, выжженной на поверхности трясины пламенем фотореактора, была закруглена и полого уходила в жижу. И сразу за ней из тумана выступили бледно-серые причудливые силуэты странных растений. До них было рукой подать  –  не больше десяти шагов, но белесые волны испарений непрерывно меняли и искажали их облик, открывая одни и окутывая непроницаемой мглой другие детали, и разглядеть их как следует не было никакой возможности.

– Венерианский лес,  –  прошептал Юрковский с таким странным выражением, что Быков недоверчиво покосился на него.

– Да… венерианский. По-моему, пакость,  –  кашлянув, сказал Богдан.

– Молчи, Богдан! Ты говоришь ерунду… Ведь это жизнь! Новые формы жизни! И мы  –  мы!  –  открыли их…

– Вот, кажется, еще одна новая форма жизни,  –  пробормотал Быков, с беспокойством вглядываясь в большое темное пятно, внезапно появившееся у края корки недалеко от них.

– Где?  –  живо повернулся Юрковский.

Пятно пропало.

– Мне показалось…  –  начал Быков, но низкий, глухой рев прервал его.  –  Вот, слышите?

– Это где-то здесь, рядом…  –  Спицын ткнул рукой вправо.

– Да-да, неподалеку. Значит, я действительно видел…

Быков потихоньку потянул из-за пояса гранату, тревожно поглядывая по сторонам.

– Большое?  –  спросил Спицын.

– Большое…

Снова раздался рев, теперь уже совсем близко. Ни одно земное животное не могло издавать такие звуки  –  механические, похожие на вой паровой сирены, и вместе с тем полные угрозы.

Быков вздрогнул.

– Ревет…  –  тихонько сказал он.

– Да… Пойдем посмотрим?  –  хриплым голосом предложил Юрковский.  –  Эх, то ли дело на Марсе! До чего щедрая и приличная планета! Санаторий!

…Тик… тик-тик… тик-тик…

– Нет, идти не следует,  –  сказал Спицын.  –  Лихачество…

Быков промолчал.

– Боитесь? Тогда я один…  –  Юрковский решительно шагнул вперед.

Все произошло очень быстро. Быков повернулся к Спицыну, и в этот момент что-то тяжко рухнуло на площадку, словно сбросили на асфальт тюк мокрого белья. Округлая темная масса величиной с упитанную корову надвинулась на людей из тумана. Юрковский отшатнулся и со сдавленным криком сорвался в болото. Спицын попятился. Секунду Быкову казалось, что вокруг воцарилась мертвая тишина. Затем робкое «тик-тик» дозиметра вошло в сознание, и он опомнился.

– Ложись!  –  заорал он.

Спицын, упав ничком, увидел, как Быков прыгнул назад и взмахнул правой рукой  –  раз и еще раз. Два тупых гулких удара оглушили его. Туман коротко озарился двумя оранжевыми вспышками, и дважды возникло и мгновенно исчезло в сумраке блестящее влажное тело  –  громадный кожаный мешок, изрытый глубокими складками. С визгом пронеслись осколки, дробно простучали по «асфальту». Затем все стихло.

– Finita la comedia,  –  машинально пробормотал Спицын, с трудом поднимаясь на ноги.

– Где Юрковский?  –  задыхаясь, крикнул Быков.

– Здесь… Дайте руку…

Они втащили на «асфальт» Юрковского, вымазанного с головы до ног. «Пижон», не говоря ни слова, кинулся к тому месту, где три минуты назад находилось чудовище.