Хранитель Ардена - Софи Анри (российский автор)

class="p1">Тристан поднял голову и встретился с ее полным смятения взглядом. Ее величавость и непоколебимое спокойствие дали трещину, уступив место волнению. Тристан взмолился Единому, чтобы не разочароваться в ней еще сильнее.

– Умоляю, матушка, скажи, что ты не знала о планах Артура убить Рэндалла. – Его голос дрожал. – Молю, скажи, что если знала, то пыталась его отговорить… Скажи, матушка.

По лицу Мари пробежала тень. Она опустилась на соседний стул и трясущейся рукой поправила темную прядь, выбившуюся из высокой замысловатой прически.

– О планах Артура я узнала слишком поздно. Рэндалл уже сел на корабль.

– Я так хочу тебе верить, мама, но теперь у меня едва ли получится. – Тристан бросил яблоко на стол, и оно покатилось по светлой скатерти, сбив пустой бокал.

Услышав его замечание, Мари поджала губы.

– Я не убийца, сын. Он пришел в наш дом совсем мальчишкой, и я никогда не желала ему зла, хотя у меня было предостаточно причин его ненавидеть. Но прошлое не изменить. Нам придется жить с этим.

– Отец знает? – Он с горечью посмотрел на мать. Как бы Алан ни проявлял пренебрежение к своему бастарду, Тристан точно знал, что отец не позволил бы сыну причинить ему вред. – Ты не скажешь о преступлении Артура отцу? – Он поднялся со стула и попятился спиной к двери.

Мари порывисто дернулась и шагнула ему навстречу, но Тристан выставил перед собой руку. Этим жестом он возводил между собой и матерью невидимую стену.

– Если Алан узнает, он предаст Артура королевскому суду. Я не позволю этому случиться! Мне жаль, сынок, правда жаль. Но я всегда буду делать выбор в пользу своих сыновей. Когда у тебя появятся свои дети, ты поймешь. Я просто пытаюсь защитить вас.

Тристан сделал еще несколько шагов и уперся спиной в дверь.

– Если у меня появятся дети, матушка, – с издевкой произнес он последнее слово, – я сделаю все возможное, чтобы они держались от вас как можно дальше.

Брошенные Тристаном слова ударили Мари подобно хлысту. По ее щеке покатилась слеза.

– Тристан…

– Если не хочешь, чтобы твой золотой сынок убил еще одного брата, оставь хотя бы этот разговор между нами.

Тристан без оглядки покинул комнаты, напоследок громко хлопнув дверью, и чуть ли не бегом припустил в сторону выхода из замка. На лестничном пролете он сбил с ног служанку, которая несла в руках большую стопку белья. Казалось, она больно ударилась головой, но Тристану было все равно. По его щекам текли предательские слезы, а внутри вместо бушующего урагана царил полный штиль.

Глава 20

Март, 1136 г. со дня Разделения

Весна пришла в Арден с холодным порывистым ветром и мокрым снегом. Из-за ненастной погоды Аврора уже несколько дней не могла погулять с детьми на улице. Райнер каждое утро указывал своей пухлой ручкой на окно и жалобно хныкал. В свои восемь месяцев он был не по возрасту смышленым и непоседливым.

Вот и сейчас он неустанно теребил косу Авроры, сидя у нее на коленях, и с тоской глядел в окно.

– На улице холодно, радость моя, – прошептала она и поцеловала его ладошку. – Как выйдет солнце, и мы будем много-много гулять, я обещаю.

Райнер, будто демонстрируя свое недовольство, сполз с ее колен на пушистый ковер и принялся изучать новую тряпичную куклу, которую ему сшила Тина. Аврора с улыбкой наблюдала за возней сына, пока тихое потрескивание огня в камине погружало ее в полудрему.

Она всем сердцем любила такие моменты, когда они с Райнером оставались наедине. Одной лишь улыбкой он был способен заглушить неутихающую боль в ее груди, а его осмысленный взгляд прозрачно-серых глаз, так сильно похожих на отцовские, придавал ей сил.

Тряпичная кукла быстро наскучила Райнеру, и он пополз обратно к Авроре. Она легла на ковер, уложила его рядом с собой и стала вертеть над ним вырезанным из дерева вороном, подражая полету птицы. Райнер оживленно замахал ручками и с громким агуканием попытался схватить игрушку. Аврора не сдержалась и тихо засмеялась от того, какое недовольное лицо состроил сын, когда не смог дотянуться до птицы.

Она уже хотела зацеловать его пухлые щечки, как в дальней части комнаты раздался истошный плач.

Проснулся Рэн. Так она звала сына Уилла.

Аврора никак не могла пересилить себя и называть племянника полным именем, и уж тем более ее язык не повернулся бы использовать имя Рэй.

Аврора отдала игрушку сыну и устремилась к колыбели, в которой лежал малыш. Рэн поджал ножки и плакал так громко, что у нее зазвенело в ушах.

– У тебя снова болит животик, солнышко? – с неподдельной заботой спросила она и подхватила его на руки, раскачиваясь с ним из стороны в сторону. Малыш положил голову ей на плечо и немного успокоился. Аврора гладила его по белокурым мягким локонам, поглядывая на Райнера, который лежал на ковре и увлеченно грыз деревянного ворона.

Райнер и Рэн отличались не только по возрасту.

Ее сын был активным непоседой. И хотя он только недавно научился ползать, его нельзя было оставлять без присмотра ни на минуту. С его лица почти не сходила очаровательная улыбка с ямочкой на щеке.

Рэн же, напротив, был беспокойным и слабым ребенком. За свои полгода он уже несколько раз переболел зимней хворью, и Аврора провела немало бессонных ночей подле его колыбели. Он постоянно капризничал, и мало кто из няней был способен справиться с его истериками. Аврора, к ее собственному удивлению, смогла найти подход к малышу. Ее сердце обливалось кровью от осознания того, что Рэн не познал материнской любви и заботы.

С приездом сына, хвала Единому, Уилл немного пришел в себя и проводил с ребенком много времени. Он стал меньше пить и даже пытался наладить дела с правлением в своих землях. В эти дни он как раз отсутствовал в Ардене, потому что уехал в Блэкстоун. Рэн для Уилла, как и Райнер для Авроры, стал прочной связующей нитью с тем прошлым, в котором он был счастлив с любимой женой.

В их отношениях с Уиллом ничего не изменилось. Они бывали вместе только в детской, а в другое время супруги почти не разговаривали. Общее горе должно было их сплотить, но брак встал между ними непреодолимой стеной. Если раньше Аврора испытывала к Уиллу сестринскую симпатию, то сейчас, находясь рядом с новым мужем, чувствовала напряжение, которое достигало своего пика, когда они раз в месяц делили супружеское ложе. В эти ночи они не говорили, даже не смотрели друг на друга. Каждый поворачивался лицом к стене и отсчитывал минуты до рассвета.

Рэн уже