Первый закон: Кровь и железо. Прежде чем их повесят. Последний довод королей - Джо Аберкромби

Ознакомительный фрагмент

Логен ненадолго задумался. Он лишился настоящего оружия еще до того, как пересек горы, и не очень жаждал обрести его снова. Но Бетод наступает, он скоро будет здесь. Лучше иметь оружие, не желая того, чем желать, не имея. Гораздо лучше. Надо смотреть правде в глаза.

– Спасибо тебе, – сказал Логен, принимая у Байяза меч и отдавая ему факел. – Наверное…

В камине потрескивал небольшой огонь, а в комнате было тепло, спокойно и уютно.

Но Логен не чувствовал умиротворения. Нервный, издерганный и испуганный, как всегда перед поединком, он стоял возле окна и глядел на двор внизу. Бетод приближался, он был где-то там, снаружи: двигался по дороге через лес, или проезжал между двух камней, или пересекал мост, или въезжал в ворота.

Первый из магов не выказывал признаков тревоги. Он удобно устроился в кресле, положив ноги на стол рядом с длинной деревянной трубкой, и с легкой улыбкой листал маленькую книжку в белом переплете. Он был само спокойствие, и от этого Логен чувствовал себя еще хуже.

– Хорошая? – спросил Логен.

– О чем ты?

– О книге.

– О да. Это лучшая из книг – «Основы высокого искусства» Иувина, краеугольный камень моего ордена. – Байяз махнул свободной рукой в направлении полок, закрывавших две стены, где аккуратными рядами стояли несколько сотен точно таких же книжек. – Это все она. Одна книга.

– Одна? – Взгляд Логена скользнул по толстым белым корешкам. – Чертовски длинная книга! И ты все прочел?

Байяз усмехнулся:

– О да, и не один раз. Каждый, кто принадлежит к моему ордену, должен прочесть ее, а под конец сделать собственную копию. – Он перевернул книжку так, чтобы Логен мог видеть текст. Страницы были густо исписаны рядами аккуратных, но непонятных символов. – Эту написал я сам много лет назад. Тебе тоже стоит прочесть ее.

– Я вообще-то не силен в чтении.

– Вот как? – спросил Байяз. – Жаль.

Он перевернул страницу и продолжал читать.

– А как насчет вон той? – спросил Логен. Он заметил еще одну книгу, одиноко лежавшую на самой верхней полке: толстый черный том, потрепанный, с исцарапанной обложкой. – Ее тоже написал этот Иувин?

Байяз нахмурился и посмотрел на книгу.

– Нет. Эта написана его братом. – Он встал с кресла, дотянулся до тома и стащил его с полки. – Здесь знание другого рода…

Он выдвинул ящик стола, сунул туда черную книгу и задвинул ящик обратно.

– Пусть лучше полежит отдельно, – пробормотал он, усаживаясь обратно в кресло и вновь раскрывая «Основы высокого искусства».

Логен глубоко вдохнул и положил левую руку на рукоять меча. Металл холодил ладонь, и это ощущение не успокаивало. Логен отпустил меч, снова повернулся к окну и посмотрел в глубь двора. У него перехватило дыхание:

– Бетод. Он здесь.

– Отлично, отлично, – рассеянно пробормотал Байяз. – Кого он привел с собой?

Логен присмотрелся к трем фигурам во дворе.

– С ним Скейл, – ответил он мрачно. – И какая-то женщина. Я ее не узнаю. Они спешиваются. – Логен облизнул сухие губы. – Входят внутрь.

– Да-да, – проворчал Байяз. – Именно так и поступают люди, когда хотят встретиться. Постарайся успокоиться, друг мой. Дыши глубже.

Логен прислонился к беленой стене, сложил руки на груди и сделал глубокий вдох. Это не помогло: твердый комок беспокойства в его груди сжался еще сильнее. Он уже слышал тяжелые шаги в коридоре за дверью. Потом дверная ручка повернулась.

Скейл вошел в комнату первым. Старший сын Бетода был дородным даже в детстве, но с тех пор, как Логен видел его в последний раз, он растолстел чудовищным образом. Его голова, похожая на булыжник, как будто наросла на самой верхушке горы мускулов; череп у него был значительно уже шеи, мощная челюсть, плоский обрубок носа и самодовольные маленькие глазки навыкате. Тонкий рот кривила постоянная усмешка, совсем как у его младшего брата Кальдера, но в данном случае в ней было меньше коварства и куда больше жестокости. На его бедре висел тяжелый палаш, и Скейл ни на секунду не отнимал от него свою мясистую руку, злобно взирая на Логена и каждой порой источая ненависть.

Следом вошла женщина. Очень высокая, стройная и бледная, она выглядела болезненно. Ее раскосые глаза были столь же узкими и холодными, сколь глаза Скейла были выпученными и злыми. Густо наложенная на веки черная краска делала их еще уже и холоднее. На длинных пальцах сверкали золотые кольца, на тонких запястьях – золотые браслеты, на белой шее – золотые цепочки. Женщина обвела комнату ледяным взглядом голубых глаз, и каждая новая вещь, которую она замечала, поднимала ее к новым высотам отвращения и презрения: сперва мебель, затем книги, потом Логен, а больше всего – сам Байяз.

Самозваный король Севера вошел последним – внушительный как никогда, в богатом одеянии из дорогой узорной ткани и редкого белоснежного меха. На его плечах лежала тяжелая золотая цепь, а голову венчал золотой венец, где сиял алмаз размером с птичье яйцо. Морщин на улыбающемся лице Бетода прибавилось, волосы и бороду тронула седина, но он оставался высоким и энергичным. В его благообразном облике появилось больше властности, мудрости и даже величия. Он являл собой идеальный образ выдающегося, мудрого и справедливого властителя. Но Логен знал его слишком хорошо.

– Бетод! – приветливо сказал Байяз, захлопывая книгу. – Старый друг! Ты представить себе не можешь, как я рад видеть тебя снова.

Он убрал ноги со стола и продолжил, указывая на золотую цепь и сверкающий бриллиант:

– К тому же ты теперь достиг таких высот в этом мире! Помнится, в былые времена ты был счастлив повидаться со мной с глазу на глаз. Но великим людям необходима свита, и ты привел с собой… других людей. С твоим очаровательным сыном я, разумеется, знаком. Похоже, ты неплохо питаешься, да, Скейл?

– Принц Скейл! – прорычал чудовищный сынок Бетода и еще сильнее выпучил глаза.

– Гм-м, – протянул Байяз, приподняв бровь. – Но я не имел удовольствия встречаться с твоей спутницей…

– Меня зовут Кауриб.

Логен мигнул. Голос женщины был самым прекрасным звуком из всех, какие он когда-либо слышал, – успокаивающий, умиротворяющий, одурманивающий…

– Я колдунья, – пропела она, вскидывая голову с презрительной улыбкой. – Колдунья с крайнего севера.

Логен замер на месте с полуоткрытым ртом. Вся его ненависть мгновенно испарилась. Они все здесь друзья – даже больше чем друзья. Он не мог отвести глаз от женщины, не мог и не хотел. Остальные присутствующие в комнате пропали, и ему казалось, что Кауриб говорит с ним одним. Всем сердцем Логен желал, чтобы она никогда не останавливалась…

Однако Байяз только рассмеялся.

– Подумать только, настоящая колдунья,