Первый закон: Кровь и железо. Прежде чем их повесят. Последний довод королей - Джо Аберкромби

Ознакомительный фрагмент

– Все идет хорошо. Твои раны быстро заживают.

– У меня большой опыт.

Уэллс поднял голову, взглянул Логену в лицо и скользнул взглядом по отметине на лбу, уже превратившейся в розовую полоску.

– Я вижу, – отозвался он. – Будет ли глупо с моей стороны посоветовать тебе в будущем избегать острых предметов?

Логен рассмеялся:

– Поверишь или нет, но я и в прошлом всегда старался их избегать. Однако они, похоже, сами находят меня, несмотря на мои усилия.

– Что ж, – проговорил старый слуга, отрезая новую полосу материи и бережно обматывая ею предплечье. – Будем надеяться, это будет последняя твоя перевязка.

– Будем надеяться, – откликнулся Логен, сгибая и разгибая пальцы. – Будем надеяться.

Однако он очень сомневался в этом.

– Завтрак скоро подадут, – сказал напоследок Уэллс, оставляя Логена и Ки вдвоем на балконе.

Они немного постояли молча. Потом ветер с долины обдал их холодом, и Малахус поежился, плотнее закутываясь в одеяло.

– Скажи мне… Там, у озера… Ты ведь мог оставить меня. Я бы на твоем месте так и поступил.

Логен нахмурился. В прежние времена он бы сделал именно так и не вспомнил об этом после; но все меняется.

– Мне приходилось бросать людей, – ответил он. – И я чертовски устал от этого.

Ученик задумчиво сморщил губы и стал рассматривать долину, леса и дальние горы.

– Я никогда прежде не видел, как убивают человека.

– Тебе повезло.

– А ты, значит, видел много смертей?

Логен вздрогнул. В молодости он охотно ответил бы на такой вопрос. Он начал бы хвастаться, гордо перечислять сражения, в которых побывал, и названных, которых убил. Но в какой-то момент он перестал гордиться этими подвигами – он не осознал когда. Это происходило постепенно, по мере того как войны становились все более кровавыми, причины подменялись поводами, а друзья один за другим возвращались в грязь. Логен потер ухо и нащупал глубокую выемку, давным-давно проделанную мечом Тул Дуру. Он мог промолчать, но ему хотелось быть откровенным.

– Я участвовал в трех войнах, – начал он. – В семи больших сражениях. В бесчисленных рейдах, стычках, отчаянных оборонах и кровавых битвах всех сортов. Я сражался в пургу, в бурю, в полуночной тьме. Я сражался всю свою жизнь – то с одним врагом, то с другим, то с одним другом, то с другим. Я мало что знал, кроме войны. Я видел, как людей убивали за сказанное слово, за брошенный взгляд, вообще ни за что. Однажды женщина пыталась заколоть меня ножом за то, что я убил ее мужа, и я бросил ее в колодец. И это далеко не самое худшее. Жизнь для меня стоила меньше, чем грязь под ногами…

Я бился в десяти поединках и выиграл их все, но я сражался не на той стороне и исходил из ложных побуждений. Я был безжалостен, жесток и труслив. Я поражал людей в спину, сжигал, топил, заваливал камнями, убивал их спящими, безоружными, убегающими. Я и сам не раз убегал. Я мог обмочиться от страха. Я умолял, чтобы меня оставили в живых. Я получил много тяжелых ран, я кричал и плакал от боли, как младенец, у которого отобрали материнскую грудь. Не сомневаюсь, что мир был бы лучше, если бы меня убили много лет назад, но этого не случилось, и я не знаю почему.

Он опустил взгляд на свои руки, лежащие на камне, чистые и розовые.

– Не много найдется людей, у которых на руках было бы больше крови, чем у меня. Я ни одного такого не знаю. Девять Смертей – так меня называют мои враги, а у меня их куча. Все больше врагов, все меньше друзей. Кровь не дает тебе ничего, кроме новой крови. Теперь она преследует меня, ходит за мной повсюду как тень, и так же, как от тени, я не могу от нее избавиться. Я и не должен от нее избавляться. Я заслужил ее, я получил по заслугам. Я всюду искал ее, и таково мое наказание.

Все было сказано. Логен глубоко, прерывисто вздохнул и уставился на озеро внизу. Он не решался взглянуть на человека рядом с собой, не хотел видеть выражение его лица. Приятно ли узнать, что у тебя в приятелях ходит Девять Смертей? Человек, унесший больше жизней, чем чума. Они никогда не смогут стать друзьями – слишком много трупов разделяет их.

А потом он почувствовал, как ладонь Ки хлопнула его по плечу.

– Ну, это все так, – сказал тот, улыбаясь от уха до уха, – но ты спас мне жизнь, и я чертовски благодарен тебе за это.

– В этом году я спас одного человека и убил лишь четверых. Я заново родился!

Они какое-то время смеялись вместе, и это было хорошо.

– Ну, Малахус, я вижу, что ты снова с нами! – раздался голос позади.

Они обернулись. Ки споткнулся об одеяло и зашатался. Первый из магов стоял в дверном проеме, одетый в длинную белую рубашку с закатанными до локтей рукавами. Логену он по-прежнему казался больше похожим на мясника, чем на волшебника.

– Мастер Байяз… э‐э… я как раз собирался повидать вас, – запинаясь, вымолвил Ки.

– Вот как? Значит, очень удачно сложилось, что я сам пришел к тебе, – ответил маг и шагнул на балкон. – Я так думаю: если человек чувствует себя достаточно здоровым для того, чтобы разговаривать, смеяться и выходить на открытый воздух, то он, несомненно, в силах читать, заниматься и развивать свой слабый ум. Что скажешь на это?

– Несомненно…

– Именно так! Скажи мне, как продвигаются твои занятия?

Несчастный ученик выглядел совершенно обескураженным.

– Но ведь они были в некотором роде… прерваны? – пробормотал он.

– То есть за то время, пока ты блуждал по горам, ты нисколько не продвинулся в изучении «Основ высокого искусства» Иувина?

– Э‐э… нет… нисколько не продвинулся.

– А твои знания в области истории – сильно ли они углубились, пока мастер Девятипалый тащил тебя на плечах в библиотеку?

– Э‐э… должен признаться… нет, не сильно.

– Но упражнения, медитации – конечно, ты практиковал их, лежа без сознания на прошлой неделе?

– Ну, э‐э… нет, боюсь, в бессознательном состоянии я… э‐э…

– Так ответь мне, много ли ты преуспел в учении? Или ты забросил занятия и отстал?

Ки уставился в пол.

– Я отставал еще тогда, когда уезжал отсюда.

– Но ты скажешь мне, где собираешься провести этот день?

Ученик поднял голову и с надеждой произнес:

– За моим столом?

– Превосходно! – Байяз широко улыбнулся. – Я собирался предложить то же самое, но ты опередил меня! Твое стремление учиться делает тебе