Джон Норман - Царствующие жрецы Гора

Руки ее по-прежнему были связаны.

Она была прекрасна, и несколько обрывков ее некогда роскошной одежды не скрывали ее прелестей.

Она встала на четвереньки, свесив голову, волосы ее упали до самого пола. Медленно подняла голову и потрясла ею, легким прекрасным движением отбросив волосы назад с лица. Взгляд ее упал на меня, она в изумлении широко раскрыла глаза. Губы ее дрогнули, но она не произнесла ни слова.

– Разве в обычае гордых женщин Трева появляться перед мужчинами почти неодетыми? – спросил я.

Она взглянула на свои тряпки, не пригодные даже для рабыни, на связанные руки.

Потом по-прежнему широко раскрытыми глазами посмотрела на меня и еле слышно произнесла:

– Ты принес меня из туннелей золотого жука.

– Да.

Теперь, когда Вика приходила в себя, я вдруг подумал, что нас могут ожидать трудности. Когда я в последний раз видел ее в сознании, она пыталась чарами своей красоты подчинить меня моему злейшему врагу царю-жрецу Сарму. Я знал, что передо мной враг, неверный, злой, предательский и из-за своей красоты еще более опасный, чем противник, вооруженный мечом или копьем.

В глазах ее было странное выражение, которого я не понял.

Губы ее дрогнули.

– Я рада видеть тебя живым, – прошептала она.

– И я рад видеть тебя живой, – строго ответил я.

Она печально улыбнулась.

– Ты сильно рисковал, чтобы связать руки девушке.

Она подняла связанные руки.

– Должно быть, твое мщение тебе очень дорого.

Я молчал.

– Вижу, что хоть некогда я была гордой жительницей высокого Трева, ты не удостоил меня даже веревки, а связал руки ремнем от сандалий, будто я презренная рабыня из таверны Ара, которую покупают за плату или проигрывают в карты.

– А ты, Вика из Трева, считаешь себя выше рабыни из таверны Ара?

Ответ ее меня поразил. Она склонила голову.

– Нет, не считаю.

– Ты хочешь меня убить? – спросила она.

Я рассмеялся.

– Понимаю, – сказала она.

– Я спас тебе жизнь.

– Я буду послушна.

Я протянул к ней руки, она посмотрела прямо мне в глаза своими голубыми и прекрасными, подняла связанные руки, положила их мне в руки, склонилась передо мной и негромко, но отчетливо сказала:

– Я, Вика из Трева, полностью отдаю себя Тарлу Каботу из Ко-ро-ба.

Она снова посмотрела на меня.

– Теперь, Тарл Кабот, я твоя рабыня и должна выполнять все твои желания.

Я улыбнулся ей. Если бы у меня был ошейник, я бы одел его на ее прекрасное горло.

– У меня нет ошейника, – сказал я.

К моему удивлению, глаза ее были нежными, влажными, покорными, умоляющими.

– Тем не менее, Тарл Кабот, – сказала она, – я ношу твой ошейник.

– Не понимаю.

Она опустила голову.

– Говори, рабыня, – сказал я.

Она должна была повиноваться.

Говорила она тихо, очень тихо, запинаясь; должно быть, нелегко было гордой девушке из Трева говорить это:

– С тех пор, как я впервые тебя встретила, Тарл Кабот, мне все время снится, что на мне твой ошейник и твои цепи. Мне снится, что я сплю под рабским кольцом, прикованная к ногам твоей кровати.

Мне ее слова показались непонятными.

– Не понимаю.

Они печально покачала головой.

– Это ничего не значит.

Я взял ее за волосы и повернул к себе лицом.

– Хозяин?

Мой строгий взгляд требовал ответа.

Она улыбнулась. Глаза ее были влажными.

– Это значит только, что я твоя рабыня – навсегда.

Я отпустил ее волосы, и она снова опустила голову.

К моему удивлению, я увидел, как она целует жесткую кожу ремня, которым связаны ее руки.

Она посмотрела на меня.

– Это значит, Тарл Кабот, – в глазах ее были слезы, – что я люблю тебя.

Я развязал ей руки и поцеловал ее.

26. УКРЫТИЕ ДЛЯ ВИКИ ИЗ ТРЕВА

Трудно поверить, что эта мягкая послушная девушка, уютно устроившаяся в моих объятиях, плачущая и вздыхающая от удовольствия, что это гордая Вика из Трева.

Я по-прежнему не был уверен, что ей можно доверять, и не собирался рисковать, потому что знал, кто она такая – разбойничья принцесса из разбогатевшего на грабежах Трева в Вольтайских горах. Нет, я не буду рисковать, я знаю, что эта девушка коварна и зла, как ночной хищник слин.

– Кабот, – спрашивала она, – что я должна сделать, чтобы ты мне поверил?

– Я тебя знаю, – ответил я.

– Нет, дорогой Кабот, ты меня не знаешь. – И она печально покачала головой.

Я начал вынимать решетку, чтобы мы могли спуститься вниз. К счастью, эта решетка была не под напряжением.

– Я люблю тебя, – сказал Вика, коснувшись моего плеча.

Я грубо оттолкнул ее.

Мне показалось, что я понял ее предательский план, и прежняя горечь, которую я испытывал, глядя на эту женщину, наполнила грудь.

– Но я люблю тебя, – повторила она.

Я повернулся и холодно взглянул на нее.

– Ты хорошо исполняешь свою роль. Ты меня чуть не одурачила, Вика из Трева.

– Не понимаю, – запинаясь, ответила она.

Я разъярился. Как она убедительна в роли влюбленной рабыни, как будто отчаянно, бесконечно преданной, но ждущей возможности предать меня.

– Молчи, рабыня!

Она вспыхнула, повесила голову, закрыла лицо руками и опустилась с плачем на колени, тело ее дрожало от рыданий.

На мгновение я чуть было не сдался, но вспомнил о ее предательстве и продолжил свою работу.

Я буду обращаться с ней холодно и грубо, как она заслужила, эта прекрасная и предательская рабыня.

Наконец я сдвинул большую решетку настолько, что смог проскользнуть вниз. Вика последовала за мной, я помог ей спуститься.

Решетка встала на место.

Я был доволен, обнаружив сеть вентиляционных шахт: это давало возможность тайно пробраться почти в любое место роя.

Вика все еще плакала, но я ее волосами вытер ей лицо и приказал прекратить шум.

Она прикусила губу, подавила рыдание и перестала плакать, хотя глаза были полны слез.

Я осмотрел ее одежду: грязная и изорванная, это все-таки одежда рабыни комнаты.

Так не пройдет. Одежда выдаст ее, вызовет любопытство, может быть, подозрения.

У меня был смелый план.

Я строго взглянул на Вику.

– Ты должна делать все, что я прикажу, быстро и без вопросов.

Она повесила голову.

– Я буду послушна, – негромко сказала она, – хозяин.

– Ты девушка, которую привели с поверхности, поэтому ты еще не побрита. Тебя доставили в виварий по приказу царя-жреца Сарма.

– Не понимаю, – сказала она.

– Но ты будешь повиноваться.

– Да.

– Я твой хранитель и привел тебя как самку мула в племенные клетки.

– Мула? – переспросила она. – Племенные клетки?

– Разденься, – приказал я, – и руки за спину.