Люди и драконы - Елена Владимировна Крыжановская
Официально Дик присоединится к отряду Торелинн через три года, когда будет убит ее первый советник. До этого Дик появлялся то в одном краю, то в другом, больше заботясь о помощи и защите мирных жителей, чем об охоте на отряды северян. С Торелинн он останется до конца. Второе прозвище Торелинн Анард, данное ей историками гораздо позже, «Ровесница войны». Она родилась в первый месяц Южной войны, весной, и погибла в последней битве, уже победив. Тогда тоже цвела весна. Военная оккупация длилась семнадцать лет, но, исключая последний год, армия сопротивления не была регулярной. Отдельные отряды, не дававшие захватчикам спокойно спать ни одной ночи на земле Юга.
[3] Рауль с Маринеллой успеют не только жениться, но и родить немало детей. Буквально за неделю до начала, когда Южная война уже стояла на пороге, Рауль вернулся в замок своих предков, успел представить наследников и помирился со знатным семейством Сантаро́, которое не было в восторге, что один из их рода стал изменником, дезертиром и бродягой и женился на дочери простого командира полка без семейного благословения. Вначале войны Рак успеет вывезти семью далеко на Запад и вернется, чтобы геройски погибнуть за коралловый южный герб своего дедушки маркиза.
Глава 17
Дик не знал этой истории. Он очень удивился, узнав, что Эрл крестник Анарда.
— Мы познакомились на каторге в каменоломнях, — рассказал Трим. — Сам уже месяц там загорал, когда его привезли. Еле живого, но в цепях и с зеленой печатью в приговоре: «особо опасен, годится для самой тяжелой работы под усиленной охраной». Разбой, нападение на замок… Я думал, бандит. Эрл ведь не слишком разговорчив, не разубеждал. Потом мы вместе влезли в одну драку со стражей, защищали более слабого, видите ли! Оба загремели в карцер на трое суток. Там нашли время поговорить.
Чтобы выплатить огромный долг, отец продал Эрла и его сестру в услужение местному маркизу на десять лет. Так что, Эрл вырос в замке, хоть по его манерам никогда этого не скажешь! Несколько легче, хоть и не без труда, могу представить, что сестра его, когда выросла, стала нежным прекрасным воздушным созданием и на беду свою приглянулась маркизу. И уж совсем легко вообразить, что когда сестра в слезах пожаловалась Эрлу на приставания хозяина, наш Тигр так залепил тому своей нежной ручкой по сиятельной физиономии, что это признали покушением на жизнь и разбоем.
Правда, не сразу. Сперва у лошадей маркиза неделю длился праздник, поскольку все кнуты и плети заняли более важным делом. Перестарались, видимо… Тигру-то ничего, а народ взбунтовался и пошел на приступ замка. Эрл, как он мне рассказывал, смутно помнит пожар, очнулся уже в суде. Бунт быстренько подавили с помощью королевской армии, а зачинщику за разбойное нападение дали десять лет каторги.
Больше года мы вместе синий камень для мостовых грызли. Устраивали побеги, кому смогли, держали связь с братством. Потом и нам пришла пора бежать… только стражник в последний момент запросил вдвое больше золота. Уперся, гад: только одного могу провести, и точка!
Я хотел разыграть, кому идти. Эрл отказался. Он вечно, не раздумывая, лез вперед, если мог кого-то прикрыть. У меня не было оружия, но это всё равно считалось «боевым крещением».
Тигр знал, что я вернусь. Но когда вернулся, его уже продали на Юго-Восток. А там люди очень легко пропадают, по сотне в день. Хотя, как видишь, Эрл здесь и даже в звании. Но за десять лет, что мы знакомы, впервые слышу от него, что маркиз поступил милостиво и достойно подражания…
— Трим, у меня ангельское терпение, но ты договоришься! — предупредил Эрл.
— Я покорен этим рассказом, — через стол поклонился ему Рауль. — Оказывается, Тигр, как и я, защитник женской чести! За что и пострадал. Кто б мог подумать? Сэр Эрл, больше ни слова не скажу о ваших вкусах и манерах! Отныне я вас люблю и уважаю. Ты мой брат по несчастью!
— Закройся, Рак, — миролюбиво попросил Эрл. — Мое несчастье только в том, что мы в одном братстве.
— Что стало с твоей сестрой? — осторожно спросил Дик.
Эрл пожал плечами. Это выглядело, словно пошевелилась гора.
— Вышла из долгового рабства. Замужем. Родила мне троих племянников, все мальчики. Но мы не виделись. Она живет неподалеку от замка. Мне лучше там не появляться. Маркиз, говорят, тоже жив-здоров… Но шутки — шутками, а делать что-то надо. С таким приговором тебе вообще некуда деться до окончания войны, Трим прав.
— Когда она закончится? — безнадежно махнул рукой Дик. — Да и не в ней дело, а во мне. Не получается у меня спрятаться и не высовываться. Пробовал. Предпочитаю публичную казнь.
— От самого себя человека никто не спасет, это твоя личная борьба, — ладонью отстранил всякие возражения Трим. — Но отменить смертный приговор, задача братства.
— Как ты его снимешь? — спросил Рауль. — Меня ведь больше всего волнует, что союзники денег не считают. Будто их сундуки не опустошены военными компаниями. Готовы покончить с ним любой ценой, измеряемой в золоте!
— А, знаешь, Рак, башка у тебя варит, — после паузы недовольно признал Эрл. Густые брови его сошлись, а над ними прорезалась глубокая складка. — Эти слова, что Дик серьезная угроза для войны, и эти деньги — не из четырех сторон света. Нашим война невыгодна. За его голову платят с той стороны, куда льется всё золото.
— Уже теплее, — кивнул Трим.
— Куда теплее, жарко! — взорвался Эрл. — Тропики там, вечное лето! Солнечный ад!
— Спокойно, Черный тигр, — попросил Дик. — Сам пробыл на Юго-Востоке часа два, ты — год. Но уже ясно, там правят торговцы. Видел таких. Везут еду туда, где голод, а уезжают нагруженные золотом. И каждый знает, на это золото и ведется война, чтобы голод длился подольше. Это вроде заколдованного круга, знаю. Но если так, то это выгодно для нас.
— Чем? — спокойно удивился Трим.
Дик засмеялся:
— Есть игры, которые нельзя вести в одиночку. Война из них! И если одна сторона откажется вести войну, то будь у другой сколько угодно золота и сил, игры не будет.
— Но это
