Украинский гамбит - Михаил Юрьевич Белозёров

– Кто такие?.. Откуда?..

Костю в спину чувствительно ткнули стволом автомата. Одного этого хватило, чтобы ввести его с неподвижное состояние.

– Руки на затылок!

– Да мы московские журналисты… – попробовал было объяснить Костя, но его никто не слушал, только ткнули сильнее.

– Молчи!

– Больно ведь, – сказал он, поёживаясь.

– Забери у него камеру! Забери!

Не пожалели даже Завету, затолкав её со всех сторон:

– О, цыпочка к нам залетела? Ясновельможная полька?

– Какие мы поляки?! – ответила Завета таким низким грудным голосом, что от неё невольно отступили и даже стали глядеть с явным уважением, не певица ли?

Одного Игоря не тронули то ли из-за раненой руки, то ли из-за габаритов и решительного выражения на лице.

Затем появился кто-то постарше, по виду офицер, но без знаков различия.

– Кутепов, докладывай, что произошло? – и, слушая сержанта, с подозрением разглядывал Костю и всех остальных.

– Говорят, журналисты… а этот снимал позицию, – сержант враждебно показал на Сашку.

Все очень и очень недоброжелательно посмотрели на Тулупова, как на врага народа. Сашка даже съёжился и жалобно оглянулся на Костю, словно ища защиты.

– Кто главный?!

– Я… – отозвался Костя.

Как только он заговорил, обстановка сразу разрядилась.

– Куда вы лезете? Куда?! – упрекнул офицер, – хорошо хоть вас часовой не застрелил.

Костя хотел сказать, что никакого часового они в глаза не видели, а вместо этого согласился:

– Кто же знал… – и протянул документы.

Два десятка глаз следили за каждым его движением. Офицер спросил:

– А ещё есть бумаги?

– Есть письмо к Большакову.

– Давай!

И пока офицер вникал в смысл того, что написал Вяткин, Костя смог перевести дух и даже оглядеться: военные были очень серьезно настроены. Лица хмурые и сосредоточенные, и хотя в спину его уже не тыкали автоматом, он чувствовал себя неуютно. Правильно, подумал Костя, бережёного бег бережёт.

– Ладно… – сказал офицер. – Опустите оружие. А я тебя помню, – обратился он к Косте, – и едва заметная улыбка тронула его губы.

– В смысле? – спросил Костя, чуть поворачиваясь к нему.

Они были ровесники, только ввиду профессии офицер имел строгий, цепкий взгляд, и от этого его загорелое лицо казалось старше.

– Ну как ты… в смысле… из Боснии и из Чечни…

– А-а-а… ну да… – согласился Костя и подумал, что тогда только начинал. А видишь, запомнили. Ему даже сделалось приятно, словно он действительно встретил старого знакомого.

Его репортажи крутили по всем «военным» каналам. А в казарме или учебке, видно, больше ничего другого не показывали, подумал он, вот меня и запомнили.

– Хорошо у тебя получается.

– Спасибо, – ответил Костя, опуская руки. – Доброе слово и кошке приятно.

– Но всё равно снимать здесь не полагается, а о том, что вы видели, никто не должен знать.

– Само собой, – кивнул Костя.

Он уже понял, что это свои, те, кого так долго ждали. Естественно, явились без музыки и почестей. И правильно сделали, думал он. Я бы точно так же поступил. А потом объявил де-факто, что мы уже здесь, господа пиндосы могут грязью умыть.

– Нет, мы никому не скажем, – отозвался Игорь, чья личность казалась военным наиболее подозрительной.

Морда у него, конечно, сияла – наконец хоть какие-то приключения. А его самого, как самого здорового, стерегли сразу три бойца, и Игорь был готов померяться с ними силой, невзирая на раненую руку. То-то будет шума!

– Надеюсь, мы договорились? – спросил офицер, возвращая документы и уже открыто улыбаясь.

– Конечно, – сказал Костя, – мы сейчас всё сотрём и, разумеется, о вас в эфир ничего не попадет, – он невольно оглянулся на ту часть леса, в глубине которой темнело что-то массивное, но спросить не решился, и так ясно, что военные всё равно правду не скажут.

– Ну всё, – миролюбиво сказал офицер, – поедете по это дороге. Километра через два будет то, что вас интересует. Александру Васильевичу привет! Хотя мы ему о вас уже сообщили.

– Спасибо, – ещё раз поблагодарил Костя.

– Всего хорошего, – офицер повернулся, и военные исчезли так же незаметно, как и появились, только подлесок за их спина колыхнулся и опять встал ровной стеной.

Профи, подумал Костя. Если бы не темнеющая громадина под соснами и маскировочными сетками, то вообще можно было подумать, что всё привиделось.

– Ну и что ты думаешь, обо всем этом? – миролюбиво спросил Костя, когда они уже ехали по мягкой лестной дороге, и колеса если и спотыкались, то всего лишь о корни лесных растений.

– Да это что, С-500? – воодушевленно спросил Сашка.

Глаза его блестели, как в лихорадке, рот растягивался с ухмылке без причины. Сашка пребывал в эйфорийном состоянии.

– Не знаю, – словно через силы ответил Игорь и в знак безразличия пожал широкими плечами, – хотя… вряд ли. Скорее всего, что-нибудь помельче. Типа С-300. Я не специалист. В Боснии такого не было, в Афгане подавно.

– Но не менее эффективное?! – живо вставил Сашка.

Ему так хотелось, чтобы это было что-то такое значительное, мощное, способное одним своим присутствием нанести поражение противнику.

– Ну не знаю… – снова с безразличием пожал плечами Игорь. – Может быть, вообще не ПВО, а радиолокационная разведка?..

– А-а-а… ну да… ну да… – разочарованно отозвался Сашка. – Но мощная?! – снова загорелся он.

– Может, и мощное, – чуть оживляясь, согласился Игорь. – Может, не разведка, а «Точка».

– Какая ещё точка? – по-прежнему восторженно спросил Сашка.

Выражение его лица вообще стало фанатичным, как у футбольного болельщика, который всеми фибрами души желает победы своей команде и не признает даже очевидного поражения.

– Может, «Точка-У»… – важно сообщил Игорь и замолчал в ожидании, что его попросят продолжить.

– Ну?… – спросил Костя, подыгрывая Игорю и посмотрел на него и зеркало заднего обзора, хотя, конечно, слышал о таких тактических ракетах, которые могли нести ядерный заряд. Только не близко ли она поставлена к линии фронта? – думал он, до Киева всё равно не долетит.

– Это такая штука, – важно, как на собрании, произнёс Игорь, – которая может лупить аж за сто двадцать километров.

Выражение его лица, обиженное и напряженное, сменилось прежним удовольствием и азартом. Ну слава богу, подумал Костя.

– Ух, ты! – восхищенно произнёс Сашка и, несомненно, пожалел, что не подобрался в «Точке-У» ближе.

Завета усмехнулась над его наивностью. Это придало ей зрелость, которая так нравилась Косте в женщинах, особенно в таких красивых, как Завета.

– Ну да… – продолжил Игорь, – и если уж она врубит, то считай шесть футбольных полей накроет.

– Это если обычная?.. – намекнул Сашка.

– Ну да, – всё так же важно согласился Игорь, – а если ядерное… ну сам понимаешь.

– А-а-а! – заржал Сашка. – Грузия тогда в штаны наложила.

– Пожалели мы