Приключения Благородного Дика. Люди и драконы - Елена Владимировна Крыжановская

— Да всё равно маркиз, — отмахнулся Эрл как от мухи. — Знаю я таких!..

— Вот видишь, Дик, им всё равно, — развел руками Рак. — Деревня! Твоя невеста, Трим, должна, прежде чем брать такого болвана в дом, учить тебя геральдике! Чтоб не стыдно показаться перед родственниками! Вот вспомнишь мое слово!

— Она дворянка? — Дик удивился этому меньше, чем самому факту будущей свадьбы.

— Да, она из замка, — смущенно улыбнулся Трим. — И похожа на лесных принцесс.

— Желаю счастья.[2] И вам с Маринеллой, Рак.[3] Тоже не прочь, чтобы война скорее кончилась, хотя жениться пока не собираюсь!

— Дик, если нам со свадьбой подождать можно, то у тебя каждый день на счету, — снова обретая суровость, заметил Трим. — Я вас позвал раньше совета, потому что вас троих я достаточно хорошо знаю, чтобы просить о помощи не только делом, но и словом. Нужна идея, пусть безумная, но чтобы сработала!

— В чем нужна помощь? — Дик насторожил уши.

— Хочу спасти тебя! — ответил Трим. — Что скажешь о том, что над тобой, единственным из братства, висит заочный смертный приговор? И повсеместно, за редким исключением.

— Почему, единственным? — ощетинился Дик, чувствуя, что его в чем-то упрекают. — Видел казнь наших в Пальмире. Там тоже был мальчишка!

— Насколько известно, в Столбовой бухте ты не только смотрел… — иронично улыбнулся Трим. — Зверь-рыба! Но сути это не меняет. Ты в самой большой опасности из всех нас.

— И что прикажешь делать? — Дик сердился, что братство будто бы считает, что ему нравится жить с этой угрозой. Или он сам себе тот приговор подписывал?

— Никто не может тебе приказывать, Дик, разве что давать советы. Но тут и посоветовать нечего, — Трим со вздохом налил себе кружку соснового отвара и оглянулся на друзей, ища поддержки. — Ты всё делаешь правильно, но… Сколько раз ты умирал, с тех пор, как принял звание?

— Огонь… дракон… и змея… Трижды.

— Сам — рыцарь почти сорок лет и тоже умирал трижды. Эрл?

— Один.

Рауль подал знак, что ему, кроме душевных страданий, похвалиться нечем.

— Ну, Рак ещё слишком недавно в братстве… но всё-таки дольше, чем ты. Понимаешь разницу? А сколько раз тебя приговорили к смерти, и помешать этому ты не мог?

— Ну, два…

— А когда бросили в лесу на растерзание зверям, не считается? — хмыкнул Эрл, уткнув нос в кружку.

— Но смог ведь этому помешать!

— Сколько раз каждому из братства угрожала смертельная опасность, не сосчитать. Это нормально. Но шесть прямых взглядов в лицо смерти за полгода дороги, это слишком… — Трим недоуменно развел руками.

— Но я жив.

— Это и странно, Дик. Учитывая, с какой настойчивостью пытаются тебя убить.

— Да, честно говоря, завидно, — саркастически буркнул Эрл. — Мы помогаем мятежникам, боремся против войны на Востоке уже пятый год, проводим дипломатические переговоры, участвуем в восстаниях, заступаемся за рабов, мешаем жить всем городам и королям, вообразившим себя единственной властью в мире, но никто именного приговора по всем союзным державам не удостоился! А Дику стоило появиться, и вдруг такая честь…

— Меня тоже весьма беспокоит это единодушие, — пригладив мизинцем ровную бровь, вполголоса заметил Рауль. — По себе знаю, публичные приговоры даются нелегко. Но смертная казнь… Даже на войне она применяется только к изменникам, чья вина доказана. Не убивают ни дезертиров, ни пленных… Им тоже несладко приходится, но на войне гибнет достаточно людей, чтобы самые отъявленные звери-командиры остерегались умножать смерти среди своих. А тут… все сразу на одного мальчишку?.. За что? Чем ты настолько досадил им?

— О приговоре мне сообщили ещё год назад, в трактире Ялицких, — ответил Дик. — Тот человек из братства сказал, мешаю всем, потому что не взрослый. Разрушаю существующий порядок, при котором дети могут только гибнуть в сражениях, но никогда не побеждать.

— Ясно, мальчишка, который сильнее и умнее взрослых, «неправильный» ребенок! — заметил Эрл. — Но убивать зачем? Настолько тебя боятся?

— Свой приговор вспомни, Тигр, — устало заметил Трим Анард. — Стоила та пощечина десяти лет?

— Стоила! — сквозь зубы рыкнул Эрл и сжал кулаки. Но перевел дыхание и сказал спокойно: — Вот и я о том: ведь можно сговориться и отправить его с глаз подальше…

— Желаешь Дику повторить ваше славное путешествие? — иронично спросил Рауль.

На эти шутки у Черного тигра юмора не хватало. Триму пришлось разнимать их и налить обоим по кружке холодного брута, чтобы успокоились.

* * *

[1] (прим. Лины) Мне всегда очень нравился Рауль, он мне казался образцом настоящего странствующего рыцаря, служителя прекрасной дамы. Романтик! Не то, что все прочие и Дик с ними! Но его роль я примеряла на себя, училась у него «манерам», стойкости к насмешкам и умению бросать вызов, а не рисовала в воображении героя, похожего на него, в которого могла бы влюбиться. Смешно! Из-за Рака я потратила уйму времени, пытаясь придумать себе достойное рыцарское прозвище. До сих пор так и не придумала.

Дик говорит, что всегда вспоминал Рауля, когда намного позже познакомился с Вилли Алым — Вильямом Хеймвеллом-Локсли, двоюродным братом Робин Гуда. Только Вилли, чтобы скорее привлечь внимание вольных стрелков и найти Робина, мог явиться в лес, где все приличные люди носят зеленое, в ярко-алом наряде. Больше он так не наряжался, но прозвище приклеилось навсегда. Они похожи и характером и внешностью, хотя кровного родства у них не могло быть. Они из разных миров, а никто из потомков Рауля не пошел в странники.

[2] (прим. Лины) Трим никогда не будет знать, родная ли ему дочка Торели́нн и никогда не задумается всерьез об этом. Ребенок оказался единственным живым существом в разоренном замке, в самом начале Южной войны. Мантрим Анард нашел ее у колодца, вокруг которого лежало много убитых жителей замка. Среди других и госпожа Анард с длинными светло-золотыми волосами, похожая на лесную принцессу, прекрасная, даже в смерти. Она как раз должна была родить, но их ли это долгожданный первенец остался жив, неизвестно.

Торели́нн («пламенная») вырастет очень похожей характером на отца, но со светлыми глазами и роскошной вьющейся, как знамя, рыже-каштановой гривой. В день ее совершеннолетия, ровно в двенадцатую годовщину нападения на замок, Трим и Эрл оба будут