Дрянь с историей - Дарья Андреевна Кузнецова

юноша поблагодарил и заверил, что обязательно обратится, когда найдёт такую возможность.

Ева рассеянно слушала чужие голоса и через пару минут поняла, что её окончательно отпустило давящее ощущение, порождённое случайной находкой. В конце концов, ну черновики и черновики, мало ли что это такое? Вдруг кто-то фантастическую повесть писал!

Нет, конечно, глупости. Это явно рабочие заметки пусть сумасшедшего и аморального, но – профессионального учёного, а не писателя. Но им не один год, и лежат они здесь тоже давно, а далёкое прошлое – это такое специальное место, где можно найти любую жуть, ещё пострашнее вот этого.

Жаль, что книга попалась в закрытой части библиотеки и никак не установить, кто брал её с полки. В карточку попадали только те, которые выносились из библиотеки, а здесь воспользоваться ею мог любой преподаватель. Может, уже давно покойный. Лучше бы покойный, да уж…

– Ева, может, тебе пора заканчивать? – обратился Стоцкий к ней, возвращаясь к своему столу.

– О чём ты? – нахмурилась она.

– Выглядишь бледной и замученной. Но если взять Владимирского и сверху приложить Горшкова, тут любой свалится, – обаятельно улыбнулся он. – Надо иногда прерываться.

– Да, ты прав, – слабо усмехнулась она. – И времени уже сколько! Пора сворачиваться, а то опоздаю…

– Свидание? – понимающе уточнил Яков.

– О да! Томилина обещала познакомить с изумительной местной жительницей, которая делает какую-то потрясающую косметику.

– Догадываюсь, о ком речь. – Стоцкий усмехнулся. – Леночка от неё тоже в восторге, так что, думаю, всё будет хорошо.

– Леночка? – озадачилась Ева.

– Моя невеста, – пояснил Яков. – Она здесь в бухгалтерии работает.

– Надо же, и не потусторонник? – удивилась Ева. – Мне казалось, здесь принято обращать внимание только на своих.

– В общем да, у неё слабый и неразвитый оборотный дар, – отозвался он с лёгким смущением и, опять потерев скулу, с неуверенной улыбкой добавил: – Но это ведь не закон.

– Как это ни странно, – вырвалось раздражённое. Но Ева тут же поспешила взять себя в руки. – Прости, я что-то и впрямь устала.

– Знаешь, пойдём-ка я провожу тебя и сдам с рук на руки Ольге – мне категорически не нравятся твоё состояние и внешний вид.

Настроен Стоцкий оказался решительно, а Еве не хватило упрямства отказаться. Тем более она вскоре признала правоту мужчины: самочувствие действительно вызывало вопросы. Наверное, догнала бессонная ночь, сложные статьи усугубили усталость, а этот проклятый черновик стал последней каплей.

И в конце концов, прощаясь возле комнаты Ольги, Ева искренне поблагодарила спутника за компанию и поддержку: неспешный светский разговор о вещах безобидных и простых помог успокоиться и взбодриться. В этот момент на стук как раз появилась Томилина, поздоровалась, тут же попрощалась с Яковом и втащила Еву к себе.

– Извини, я опоздала… – начала Калинина, но коллега её оборвала.

– Да ничего, я и сама тут увлеклась, чуть не забыла, что мы вообще куда-то собирались, – махнула она рукой в сторону письменного стола. – Подожди, я оденусь. Сядь где-нибудь.

– Неожиданный выбор. Начерталка? Ты тоже развлекаешься теоретическими играми ума с человеческими жертвами? – иронично уточнила Ева, занимая стул у стола. Астрономический альманах, несколько отлично знакомых справочников и обрывки схем на черновиках не оставляли простора воображению.

– Почему теоретическими? Исключительно практика! – рассмеялась Ольга. – И что значит «тоже»?

– Яков в библиотеке занимался примерно тем же, – пояснила Ева.

И мысленно посочувствовала Дрянину: почти все потусторонники, с которыми она успела хоть немного познакомиться здесь, увлекались ритуалистикой, можно подозревать каждого первого. Если окажется, что и с бухгалтерией дружат все, останется только ждать следующего трупа.

– Да, от Стоцкого практики не дождёшься, – ещё больше развеселилась Томилина, которая с отсутствующим видом стояла перед шкафом и размышляла над извечными женскими проблемами.

– Почему?

– Да он валенок, – снисходительно пояснила Ольга. – Милый, конечно, особенно теперь, но слишком тихий подкаблучник. Они со Стёпиной идеальная пара: она волевая и сильная женщина, а он мягкий и покладистый. Куда поклали, там и лежит. – Она усмехнулась собственной немудрёной шутке. – Впрочем, я к нему несправедлива, всё же сила воли и характер у него есть. Ну, где-то там, в глубине.

– В чём это выражается?

– Обычно ни в чём, но ты просто не видела его лет пять назад, – сообщила Томилина. – А видела бы – не узнала.

– Почему? – продолжила недоумевать Ева, до сих пор не понимавшая, о чём речь.

– Сейчас Стоцкий – вполне привлекательный мужчина. Не такой великолепный, как твой адмирал, но со своеобразным стилем и шармом, согласна?

– Да, определённо, – кивнула Калинина, не заостряя внимания на принадлежности Дрянина.

– А когда он заканчивал университет и начинал свою преподавательскую карьеру, это был неприятный, неухоженный и прыщавый толстяк с сальными волосами. Согласись, по нему сейчас и не скажешь!

– Для такого действительно нужна очень сильная воля. И стимул, – согласилась Ева.

– Так Стёпина же! – охотно напомнила Ольга. – Она, конечно, не девочка, но женщина эффектная и яркая, так что к ней многие пытались подбивать клинья. И Стоцкий наш влюбился, когда она только появилась в ГГОУ, так что взялся за себя. Поначалу над ним подтрунивали, никто не верил, что надолго хватит, а он вон какой упорный оказался. И богини своей добился настойчивостью и долгой осадой. Говорят, осенью свадьба…

– И почему он, вот такой нескладный, интересовался подземельями? – не поняла Ева. – Там же опасно, неужели он такой рисковый?

– Ну не так уж и опасно, – пренебрежительно фыркнула коллега.

– А ты что, тоже бывала там? – изумилась Калинина.

– Конечно! У нас на факультете на последнем курсе уже очень сложно найти студентов, которые хоть раз туда не заглянули. А преподавателей тем более! Я раз пять ходила, но быстро надоело.

– Но это же запрещено!

– Пф-ф! Ты зануда. Это же самое интересное!

– Интересное чем? Попусту рисковать и лезть туда, где студенты гибнут? По нескольку человек за полугодие?..

– Под колёсами больше народу умирает, – раздражённо отмахнулась Ольга. Потом вдруг замерла, тряхнула головой и прошипела: – Да сколько можно! Уймись уже!

Ева не сразу сообразила, что последние слова адресовались не ей. Томилина неплохо держалась и редко отвлекалась на голоса в голове, так что впору забыть, с кем имеешь дело. Не желая дальше раздражать её неприятным разговором, продолжать тему Ева не стала, хотя у неё самой подобная позиция вызывала недоумение. Ладно когда куда-то не туда лезут молодые и горячие, им положено, у них ещё ума немного. Но преподаватели!..

Или это она чего-то не понимает и всё нормально? Дома отец очень быстро и доходчиво объяснил ей, что «нельзя» – значит «нельзя», и у неё даже мысли не возникало лезть туда, куда запрещено заглядывать. Она не считала себя бессмертной и