Цветы пиона на снегу. Том 4 - Моргана Маро

Ганшаня меня там чуть не убил, то оставаться в клане мне явно не стоит. Только навряд ли я сейчас готов срываться с места и куда-то идти, – признался Вэнь Шаньяо, морщась от неприятной боли в животе. – Вдобавок госпожа Вай тоже ранена. Ей стоит отдохнуть.

Вай Сянцзы запоздало заметил рану; охнув, он развязал свой пояс и бережно обмотал им лапу тяньгоу.

– Сянцзы, раздобудь нам еды, – попросила Вай Яньгэ.

– Но…

– Ничего, у меня ранена только лапа, я еще могу сражаться.

Вздохнув и сдавшись, Вай Сянцзы покинул пещеру, укрыл вход еловыми ветками и присыпал их снегом. Вскоре его шаги затихли, и в пещере слышалось лишь тяжелое дыхание Вэнь Шаньяо и тяньгоу. Шерсть лисы была мягкой и приятно грела спину заклинателя, не давая замерзнуть.

– Думаешь, они покинут ради нас Ганшань? – тихо спросила Вай Яньгэ.

– Глава Лэн ослеплен старой местью, а музыка Кушэн лишь раззадорит его. Он не упустит возможности поймать вас, пока вы не ушли слишком далеко, и поведет за собой заклинателей, – глухо ответил Вэнь Шаньяо. – Чтобы клан выжил, мы должны их отвлечь, а Шуан сделает все остальное.

– Надеюсь, он успеет, но пути в клан мне больше нет.

– Вам не стоило меня спасать.

– Шуан бы не простил мне твою смерть. Я отняла у него мать, а если отниму еще и близкого человека, то навряд ли смогу и дальше смотреть ему в глаза, – качнула головой тяньгоу. – Надеюсь, он простит меня за эту старую ложь.

Вэнь Шаньяо не ответил.

– Ты не подвергся влиянию песни Кушэн, почему? – не смогла сдержать удивления тяньгоу.

– Я не совсем обычный человек.

– Я заметила это, – склонила голову Вай Яньгэ, внимательно глядя на него. – От тебя веет чем-то древним, связанным с Хаосом. Я встречала таких созданий раньше, но все они были демонами, одержимыми идеей освободить его. Ты другой.

– Мне повезло вырваться из его плена, – отозвался Вэнь Шаньяо.

Он мысленно выругался, когда понял, что оставил трубку Ю Хо с лечебными травами в комнате волка. Ему нужно было спрятаться и переждать песнь Кушэн, а вместо этого он оказался за много ли от клана, тяжело раненный и без пилюль.

Спустя время пришел Вай Сянцзы, он принес несколько тушек кроликов и раскопанные из-под снега ягоды. Кроликов съела тяньгоу, хрустя их косточками, тогда как юноши перекусили ягодами, устроившись под ее теплым боком.

– Отдохните, – велела им Вай Яньгэ, укрывая их своим пушистым хвостом. – Нам нужны силы, чтобы дойти до границы Севера.

Вай Сянцзы что-то проворчал, но спорить не стал, сочувствующе взглянув на Вэнь Шаньяо. Тот, начертив печати на ране, немного успокоил боль, но сил на то, чтобы встать, у заклинателя пока не было. Вряд ли бы он смог воспользоваться сейчас учением Юлин.

Боль взяла свое, и Вэнь Шаньяо уснул без сил. Он очнулся от тихого рычания, наполнявшего пещеру. Слабый свет пробивался через еловые ветки, скрывающие вход. В пещере было тепло и слегка душновато, как будто не хватало воздуха.

Шерсть на загривке тяньгоу встала дыбом, а из глотки вырывался тихий рык. Вай Сянцзы уже держал меч наготове, напряженно глядя в сторону входа и сдерживая дыхание. Позволив тени выскользнуть наружу, Вэнь Шаньяо увидел окруживших пещеру заклинателей. Их было несколько десятков, все с белой поволокой на глазах и мечами в руках. Впереди, словно вожак стаи, стоял Лэн Юнгань, чей меч тускло светился, чуя демоническую ци.

– Матушка…

– Сидите здесь, – прорычала тяньгоу, взглядом приказав сыну не двигаться. – Если повезет – они вас не тронут.

– Но!..

Тень опутала Вай Сянцзы, плотно зажав ему рот и заставив изумленно замычать. Кивнув Вэнь Шаньяо, Вай Яньгэ не спеша, прихрамывая на переднюю лапу, вышла из пещеры. Белые снежинки оседали на ее мех, а из пасти клубами вырывался густой пар.

Это было страшное зрелище: друг против друга стояли один из самых сильных заклинателей Чуньцзе и его враг – благословленная самой принцессой Юэ тяньгоу, забравшая жизнь его жены.

– Тебе нужна только я, Юнгань, – раздался хриплый голос тяньгоу. – Сянцзы не виновен в моей слабости. Он не знал, кто мы такие, не трогай его.

Никто из заклинателей так и не ответил, не моргая глядя на лисицу. Та же не отрывала взгляда от главы Ганшаня. Ее голос стал тише, сплетаясь с ветром над головой:

– Я никогда не желала зла ни тебе, ни клану. Шуан стал для меня сыном, которого я старалась уберечь. Юнгань… ты для меня был первой и последней любовью. Я не хочу ранить тебя или остальных, так что отступи. Прошу тебя.

Не слушая ее слов, Лэн Юнгань шагнул вперед, и из глаз Вай Яньгэ скатились слезы. Она тяжело вздохнула, качнув головой и смахнув снежинки с шерсти.

– Прости, Юнгань, прости… но я не дам тебе нас убить.

Прижав уши, тяньгоу с рыком оттолкнулась от земли и бросилась на Лэн Юнганя, но он тут же среагировал. Его движения были быстрыми, слегка резковатыми, и вскоре на белой шерсти тяньгоу виднелись длинные красные порезы. При виде них глава клана словно немного замедлился, дав сбить себя с ног.

Тяжело дыша, Вай Яньгэ отпрянула. Все это время она не пыталась ни укусить, ни ранить Лэн Юнганя, больше вымотать его и пустить снег в лицо. Полноценно сражаться с главой клана она не могла, как и убежать от него.

Вперед вырвался один из заклинателей, но Лэн Юнгань тут же прикрикнул на него:

– Не сметь! Она моя!

С неохотой заклинатели отступили еще на пару шагов назад, напряженно наблюдая за развернувшейся битвой.

Лэн Юнгань вновь наставил оружие на тяньгоу и бросился вперед. Его меч звенел, наполняя поляну своим холодным намерением убить, отчего снежинки взмыли в воздух и закружились с такой силой, что могли порезать кожу.

В последний момент тяньгоу увернулась, но лезвие прошло по ее боку, и на снег брызнула горячая кровь. Лапы лисицы подвернулись, и она тяжело упала в снег. Из ее глотки раздался полный боли вой.

Вай Сянцзы резко задергался в путах тени, сумев высвободить рот, и с отчаянием закричал:

– Мама! Уходи! Уходи отсюда! Прошу, убегай!

Вэнь Шаньяо сжал в руке густой комок прохладной тени, не сводя взгляда с подходящего к тяньгоу Лэн Юнганя. Остановившись напротив, он занес меч над головой, и Вай Яньгэ закрыла глаза. Ее тихий голос наполнил все пространство, напоминая теплый ветерок, после которого стало лишь холоднее:

– Прости… и прощай.

Вай Сянцзы в ужасе закричал, закрыв глаза и отвернувшись, но меч так и не достиг своей цели. Пальцы