По ком плачет рябина - Лисса Рин

порою кажется более милосердной, нежели судьба тех, кто, долгое время пребывая в Дартаде, теряет последние крохи того, что когда-то связывало его с прежней жизнью. Их искра медленно угасает, колоколец замолкает – и… – тут девушка снова встрепенулась и, поразмыслив, закончила. – Поэтому мы никогда не удерживаем тех, кто принял решение завершить свое существование за пределами Дартада. В конечном итоге, это куда благороднее, чем продлевать их страдания в месте бесконечного и бессмысленного существования.

– Благороднее? – зло сплюнула я себе под ноги. – Да пошли вы к демону с таким благородством!

Тара подошла ко мне вплотную и зловеще ухмыльнулась.

– Добро пожаловать в Дартад, Рябина Сеймур.

Я скривилась: уже запомнила? Шустро! Не иначе прописать здесь решила.

– Не торопись с приглашением, Тара, – я ухмыльнулась и скрестила руки на груди. – Я здесь не задержусь.

Девушка удивленно вскинула брови, но мой фирменный упыриный взгляд ясно давал понять, что объяснений от меня в этой загробной жизни она уже вряд ли дождется.

– Как знаешь, – пожала она плечами, решив не ввязываться в бессмысленный спор, и кивнула на сжавшегося за моей спиной мальчонку. – Отпусти Заблудшего. Его срок предрешен, и с этим даже ты ничего не сможешь поделать. В этом мире действуют свои законы, и Заблудшим душам в нем места нет, – безжалостно закончила она.

Под молчаливое одобрение брюнетки я отпустила ладонь паренька… а затем, обхватив его за плечи, прижала к себе.

– Повторяю в последний раз, – четко проговаривая каждое слова, холодно произнесла я. – он не Заблудший. И он мой друг.

Что ж, это мое немного неблагоразумное заявление определенно стоило того, чтобы лицезреть вытянувшееся лицо брюнетки.

– «Быть в ответе за того, кого спас», – задумчиво протянула Тара и хмыкнула, быстро спустив меня с небес в Закраину – В подлунном мире, когда ты уходила, – она сделала акцент на последнем слове, – еще в ходу было подобное правило?

Я вздрогнула, ощутив необъяснимый укол в груди.

– Не припомню такого, – ответила я, крепко сжав плечо приникшего ко мне паренька. – У нас любое спасение считается благородным, – неуверенно ответила я, понимая, что моя «благородная» теория не выдержит и пары логичных вопросов.

Губы Тары изломились в недоброй усмешке.

– Любое, – с горечью повторила она и покачала головой. – Тот мир безнадежен. Впрочем, – царапнула она брезгливым взглядом, – тебя там больше нет. Теперь ты здесь. В мире, где подобная эгоистичная вольность может стать фатальной как для спасаемого, так и для спасителя. Вспомни об этом, когда тебя в следующий раз снова понесет на метле самоуверенного безрассудства, – и, одарив меня очередным уничижительным взглядом, Тара поспешила к Атриуму.

– Он не… – я хмуро посмотрела вслед девушке, которую явно больше не интересовали ни я, ни мой ответ. – Он…

– Слушай, да дай ты ему уже имя, – недовольно отозвалась Лисия, которая, очевидно, была не в восторге от собственного предложения.

Испытав странное облегчение, я хмыкнула. После мрачного, насквозь пропитанного беспросветной тоской, рассказа Тары о здешнем мироустройстве было чертовски приятно осознавать, что не все окружающие души преследуют своей целью ввергнуть меня в уныние. И я вдруг только сейчас обнаружила, что при всех своих странностях и недостатках Лисия была именно той, кто своим неунывающим простодушием мог помочь мне не раскиснуть окончательно.

И кто, возможно, действительно мог стать моим другом.

– Есть варианты? – искренне обратилась я к Лисии.

– Что, я? Делать больше нечего, – огрызнулась девочка, но ее взгляд на пареньке все же немного задержался.

– Может, снежок? – наобум прикинула я, совершенно не представляя, что делать с внезапно свалившейся на мою голову ответственностью.

Лисия неодобрительно фыркнула.

– Ну а что? – зачем-то принялась объяснять я. – Он весь такой белый, эфемерный, а еще легкий как…

– Зефир? – подсказала Лисия, невольно включившись в игру. – Отличное, по-моему, имя. Да, Зефир?

Паренек никак не отреагировал, и Лисия обиженно поджала губы.

– Ты посмотри, цаца какая! Зефир ему не нравится.

– Белый, прохладный, – увлекшись процессом, я погрузилась в ассоциации, – как ромашка, мелок, дымок…

– Белок!

Я изумленно замолчала, и даже мальчуган, казалось, подозрительно покосился на незадачливую выдумщицу. Не сдержавшись, я прыснула в кулак, а Лисия обиженно надулась, отчего стала походить на перезрелую брюкву с рыжим хохолком.

– Как ни назови, оно не станет тебе ближе, чем я, – нагло заявила несносная девчонка, но в ее голосе скользнуло опасение.

– И когда это ты стала мне близкой подругой? – поднявшись на ноги и взяв за руку все еще безымянную душу, я медленно поплелась к Атриуму. – Мы и знакомы-то с тобой всего… сколько там прошло… с подвала, – я нашла, как мне показалось, достойную замену единице измерения здешнего времени.

– С Арки, – в тон мне ответила неугомонная Лисия, прочуяв, что я, в общем-то, не особо-то и возражаю. А затем кивнула на ограду. – Кто, думаешь, тебе помог?

– Белобрысый, – не особо задумываясь над деликатностью, тут же нашлась я.

– А кто позвал белобрысого? – важно выпятила грудь рыжая пройдоха.

– Его не нужно звать, – я не желала сдавать свои позиции, хотя, признаюсь, это откровение меня изрядно удивило, – белобрысый имеет дурную привычку появляться там, где его меньше всего ждут.

– Белобрысый с этим бы не согласился, – я фыркнула в ответ на это заявление. А через секунду до меня дошло, что голос принадлежал вовсе не Лисии. На мое плечо легла тяжелая мужская ладонь. – А еще у белобрысого есть некоторые претензии по поводу непочтительного и, я бы даже заметил, откровенно хамского о нем упоминания.

О, всесильная Лафия, и снова я! Помнишь, я просила даровать мне мудрость и осторожность в речах моих да высказываниях? Помнишь ведь, да? Ну и как там дела с мудростью, позволь осведомиться? Уж не знаю, Лафия, проблемы ли на линии нашей с тобой связи, или беда с прицельностью траектории отсыпаемых тобою даров, но… МНЕ ТАК НИЧЕГО И НЕ ДОШЛО!

В какой-то момент мне даже показалось, что мои отчаянные мольбы были услышаны. Только, увы, это снова была не Лафия.

– Мое имя столь труднозапоминаемо для новопреставленных, что его изволят всячески игнорировать? – ладонь крепко сжала мое плечо, отчего по руке прошлась острая давящая волна.

Я поежилась, вспомнив похожие ощущения от его кнута на своей груди. По всей видимости, это и есть то самое чувство, что в мы в подлунном мире обычно зовем «болью». Странное чувство. Какое-то давящее и одновременно