Вольфганг Хольбайн - Рыцарь Хаген

— Неплохо, — ответил наконец Гернот. — Саксы удирают, как трусливые зайцы. Но как только они поймут, что нас мало, ситуация может моментально измениться.

— Так не дадим им этого понять. — Хаген поднял меч и натянул поводья.

Но Гернот остановил его:

— Ты же ранен, Хаген. Возвращайся — ты и так много сделал, и твоя гибель никому не принесет пользы.

Вместо ответа Тронье пришпорил коня и устремился вперед.

Это была ужаснейшая битва из всех виденных им. Вьюга продолжала бушевать, и сквозь завывание ветра слышались вопли умирающих и адский хохот наступающих нибелунгов. Сквозь снежную пелену невозможно было разглядеть, что творится на расстоянии десяти шагов, — Хаген порой с трудом разбирал, друг перед ним или враг. Он совершенно потерял ориентацию. Должно быть, они находились уже глубоко в сердце саксонского войска, мощным клином вонзившись во фланг вражеской армии и, подобно смертоносной стреле, все глубже проникая в ее тело. Хаген сознавал всю опасность их положения: рано или поздно лавина всадников, устремляющихся в пробитую брешь, возникая словно из пустоты, иссякнет. Бургундцы дрались геройски, и лишь немногие из них пали в бою — в этом их осведомитель не солгал: армия Людегера была измотана в сражениях и плохо вооружена. Но на место каждого убитого за сплошной пеленой снега возникали еще трое воинов. Бургундцы были похожи на маленького храброго щенка, яростно вцепившегося в лапу медведю. Бой длился всего несколько минут, и пока в нем принимала участие лишь небольшая часть саксонского войска. Как только саксы очухаются и навалятся на бургундцев всей мощью, они просто раздавят их своей численностью.

Враг продолжал отступать, но бургундцы продвигались вперед все медленнее — Хаген понимал, что скоро они остановятся совсем. Теперь он не нападал сам, а лишь отбивался, если его атаковали. Глаз болел нестерпимо.

Зигфрида не было видно нигде, но зато Хаген вдруг разглядел среди воинов Гизелера. Юный принц, наплевав на все предостережения и приказы Гернота, дрался в первых рядах. Плащ его был изодран и заляпан кровью, но сам он пока оставался невредим.

Чертыхнувшись, Хаген пришпорил коня — Гизелер был на волосок от гибели. Один из саксов, должно быть, узнал на его щите королевский вымпел и с боевым кличем ринулся во главе целой оравы воинов на принца. Когда Гизелеру на помощь подоспели несколько бургундских рыцарей, кровь уже сочилась у него из многочисленных царапин.

Взмахнув мечом, Хаген уложил на месте сакса, схватившегося за седло Гизелера и уже нацелившего кинжал прямо в лицо юноше. Но на его месте вырос другой, размахивающий огромной дубиной. Молниеносным движением Хаген щитом отразил удар, но при этом сам потерял равновесие и кубарем вылетел из седла. Откатившись в сторону, чтобы не попасть под копыта собственной лошади, он быстро вскочил на ноги — как раз вовремя, дабы увернуться от вражеского меча, метившего в него сзади. В ярости он нанес ответный удар, но с одним глазом тяжело было оценить расстояние — Хаген промахнулся, а сакс не преминул использовать свой шанс: острый кинжал вонзился Тронье в бедро. Он пошатнулся, не удержался на ногах и упал на спину. Издав ликующий вопль, сакс бросился на него, но в этот момент у него за спиной выросла фигура всадника на огромном коне. Сверкнуло лезвие меча, и враг, не издав ни звука, повалился на бок.

Хаген поднялся, подхватил щит и меч и взглянул на своего спасителя. Это был Гизелер, весело улыбавшийся во весь рот.

— Все в порядке, герой?

Хаген кивнул:

— Благодарю.

— Не стоит, Хаген. Я всегда возвращаю свои долги, ты же знаешь.

Тронье огляделся: лошадь его потерялась в сутолоке битвы, однако вокруг было полно бесхозных скакунов, и вскоре он уже снова сидел в седле. Бургундцы продвинулись еще дальше вперед, но теперь скорость наступления замедлилась. Саксам, казалось, не было числа.

— Как твои раны, Гизелер?

Кровь сочилась сразу из трех глубоких ран на руках и ногах юноши, но Гизелер лишь отмахнулся:

— Не стоит внимания.

— Не стоит внимания? — Хаген нахмурился. — Возвращался бы ты назад.

— Посмотри на себя, Хаген, — упрямо возразил Гизелер, — Да и назад теперь вернуться не выйдет — сам погляди.

Наконец вьюга начала утихать, и теперь можно было охватить взглядом почти все поле битвы. Они находились в узкой долине, с двух сторон ограниченной лесистыми холмами, и в самом центре вражеского войска. Армия Людегера состояла из двух равных отрядов, продвигавшихся вперед на некотором расстоянии друг от друга. Один-то из них они и превратили своим внезапным нападением в разбегающуюся в панике толпу.

Но вторая половина Людегерова войска, рассыпавшаяся по холму, уже надвигалась на них слева — кипящая яростью масса людей и коней, стремящаяся отрезать бургундцам путь к отступлению и захлопнуть мышеловку, в которую они сами себя загнали…

Хаген чертыхнулся:

— Где же Зигфрид?

Гизелер протянул руку, указывая на самое острие бургундского клина:

— Там где-то. Кажется, он намерен выиграть войну в одиночку.

Пришпорив коня, Тронье рванулся вперед. Зигфрида он обнаружил очень быстро. Теперь, когда буря утихла, его широкоплечая фигура заметно выделялась посреди бушующего моря дерущихся. Мощнейшими ударами Бальмунга он косил врага направо и налево.

Хаген попытался продвигаться быстрее — но куда там: брешь, проделанная Ксантенцем во вражеских рядах, начала смыкаться, когда с обеих сторон холма в долину устремились свежие силы. Все чаще Хагену приходилось отбиваться от нападавших, и не раз его при этом спасали щит и кольчуга. Медленно, но неуклонно он все же приближался к Зигфриду.

— Людегер! — взревел Ксантенец. — Где ты? Перед тобою Зигфрид из Ксантена, разбивший войско твоего брата! Выходи и отомсти за него, если хватит мужества! — Несмотря на оглушительный шум сражения, голос его был слышен далеко вокруг, — Выходи, Людегер! Или ты трусишь?

Саксы напирали все сильнее, а ряды бургундцев редели все больше.

— Людегер! — вновь вскричал Зигфрид, — Где ты? Ты мужчина или трусливая баба?

Гневный рев служил ему ответом.

Прямо перед Ксантенцем ряды саксонских рыцарей расступились, и по образовавшемуся коридору стрелой пронесся всадник в кроваво-красном, отделанном золотом плаще.

Это был Людегер, должен был быть Людегер — Хаген знал его лишь понаслышке. Огромного роста, как и Зигфрид, такой же широкоплечий, но куда массивнее. Меч, который он сжимал в руке, нормальный человек удержал бы лишь двумя руками. Такого огромного, как у него, коня Хаген еще никогда не видел.