Мастер душ. Том 4 - Илья Ангел

энергии. Он коснулся периметра круга, и тишину разрезал низкий, вибрирующий гул. Линии круга вспыхнули ярким зелёным светом, а череп совы засветился синим.

Дар некроманта начал пробуждаться, и пришло знакомое ощущение, когда Сергей пытался управлять подобной сущностью, но не такой сильной и не призванной другим человеком. Холодная, липкая пустота начала тянуться из круга, указывая направление.

— Нить идёт вверх и на восток, это покои императора, — открыл удивлённо глаза Сергей и потерял контроль.

Запахло тленом, гнилью и чем-то пряным. Этот запах ощутил даже Лебедев, теперь понимая, что именно имел в виду Роман, когда старался его описать.

Из центра круга начал проступать сгусток тёмной энергии, трансформирующийся и собирающийся по крупицам в оформленную человеческую фигуру. Он протянул руку к Сергею, не успевшему отшатнуться в сторону от круга.

Лебедев действовал мгновенно. Он не стал прерывать ритуал, боясь отката, точно ударившего бы по Сергею. Он просто резко шагнул вперёд, встав между бобром и тенью, но ничего сделать толком не успел.

Иннокентий прыгнул высоко вверх и широко раскрыл пасть. Серая дымка, тянущаяся от призрачной руки, закрутилась воронкой и была втянута в демоническую жабу. Раздался какой-то шипящий звук. Иннокентий, отрыгнув клубком чёрного дыма, шлёпнулся на пол. Сергей уже пришёл в себя и, приложив руку к символам внутри круга, через череп совы начал закрывать этот разлом, уничтожая начавшую метаться в круге тень.

Свет на несколько секунд погас, гул стих. Махнув рукой, Лебедев призвал несколько светляков и сел рядом с Сергеем, хватая того за плечо и разворачивая лицом к себе.

— Жив? В сознании?

— Да, — пробормотал Сергей, косясь на свою жабу, которую начинал бояться всё больше и больше. То, что его фамильяр может поглощать части подобных сущностей, он узнал впервые. — Но мы не узнали, кто именно открыл этот круг.

— Ничего страшного, главное, мы убрали её из дворца, — Лебедев облегчённо выдохнул. — Всё, идём.

Он практически вывел Сергея из комнаты, поддерживая под локоть, когда у того подкосились ноги. Только в безопасном, освещённом коридоре он остановился и пристально посмотрел на оборотня.

— Никогда больше не экспериментируй ни с чем подобным самостоятельно, тебе понятно? — строго спросил Лебедев у своего ученика. — Ты мог привлечь к себе внимание, и, скорее всего, это и сделал, потому что связь между этой сущностью и её хозяевами была отрезана. Тот, кто плетёт эти интриги, на время затаится, и не факт, что следующей своей целью не станет очень подозрительный и перспективный некромант. Теперь ты — моя тень. Именно так я смогу тебя защитить, не выпуская из вида ни на секунду.

— Я понял, — вздохнул Сергей. — О Мише что-нибудь известно?

— Нет, — покачал головой Светлейший князь, отпуская Сергея, когда почувствовал, что его подопечный уверенно стоит на ногах. — Пойдём, провожу тебя до твоей комнаты.

Глава 15

Холодный камень впивался в щеку. Во рту вкус железа и горькой полыни. Каждая мышца горела огнём, не желая слушаться. Я открыл глаза. Потолок плыл, расплываясь кругами, как вода после брошенного в неё камня. А над собой я увидел без малейшего намёка на сочувствие лицо деда.

— Поднимайся, — голос был ровным. — Или останешься лежать навсегда. Выбирай.

Я что-то хрипло выдохнул и с невероятным усилием оттолкнулся от пола. Руки дрожали, но тело всё-таки подчинилось. Не такой эффект я ожидал от очередной порции пробуждающего эликсира. Возможно, это уже было что-то другое, с такими же вкусовыми качествами.

— Первый принцип, — дед подошёл к грубому столу, заваленному склянками и флаконами всех цветов радуги. — Не бывает неизлечимых ядов. Бывают алхимики, которые не успели.

— Зачем тебе всё это? — прямо спросил я, намекая на обучение, больше похожее на пытки от любящего деда.

— Мне? Это ты пришёл, потому что хочешь спасти своего императора. А я просто позволяю тебе здесь быть. Понял разницу, внук? — усмехнулся он, пристально глядя мне в глаза. — Мастером яда не стать по учебнику. Это опыт, болезненный, смертельно опасный, но опыт. И учить я буду тебя точно так же, как это делал мой наставник. Жёстко и бескомпромиссно. Но у тебя ещё есть возможность уйти отсюда. Я сниму временной купол только раз, и сделаю это сейчас.

— Миша, я твой голос разума, который пищит и требует, нет, не так, просит свободы от пыток и унижения…

— Почему ты мне решил помочь, раз так ненавидишь Империю и Императора, — не прерывая зрительного контакта, произнёс я, не обращая внимания на наигранные рыдания Павла.

— Я никогда не говорил, что ненавижу Империю, — удивлённо ответил он. — Империя стоит на двух столпах: на грубой силе таких, как твой отец и Мстиславский, и на таких, как я. На тех, кто убирает угрозы тихо. Яды, порчи, скрытые болезни. Годунов в своё время отказался от моих методов, за что и поплатился, и сейчас это расхлёбываешь за него ты, потому что необходимых знаний для спасения у вас нет. — Резко произнёс он, отворачиваясь от меня.

— Ты можешь вернуться вместе со мной в столицу…

— Мой метод прост, — перебив меня, сказал он. — Я не буду учить тебя теории, которую ты забудешь под действием стресса. Эти знания тебе будет давать твой говорливый, склонный к панике и истерии артефакт. Я буду травить тебя. Будет больно. Унизительно. Смертельно опасно. Ты будешь ненавидеть меня. Но ты будешь помнить каждый яд, каждое противоядие на уровне инстинкта, потому что цена ошибки — твоя жизнь. Согласен на такие условия? Или хочешь вернуться в свою позолоченную клетку в столице и наблюдать, как Империя падёт?

— Я не говорил, что уйду отсюда с пустыми руками, — усмехнулся я.

— И ещё кое-что, — Уваров показал на перстень у меня на пальце, где Павел затих, притворяясь невинным украшением. — Он самая настоящая свалка знаний, но доступ к ним хаотичен. Я изменю его настройки. С этого вечера и до конца обучения каждую ночь он будет транслировать непосредственно в твоё сознание структурированные данные: свойства веществ, схемы реакций, исторические случаи отравлений. Ты будешь учиться даже во сне. Мозг будет перегружен. Будут мигрени, кошмары. Но ты усвоишь за месяц то, на что обычный алхимик тратит годы.

— Что? — взвился Павел. — Не позволю, нет-нет-нет. Я прожил столько времени и уже смог полюбить свой внутренний мир. Я индивидуальность, и я…

— Редкостный раздражитель, — резко произнёс князь Уваров. — Теперь будешь уникальным инструментом. Я не смогу глубоко влезть в твою систему, только структурировать то, что знаю сам. Не согласишься, я найду способ превратить тебя в красивую, но абсолютно немую булавку для галстука, сохранив все твои изначальные характеристики.