Андрей Акулов - Панголин. Запретная книга(СИ)

- Иаков! Змей! Помойная крыса!

Панголин умолк и перестал жевать. Лицо старухи искривилось в гримасе злобы.

- Продолжай, - спокойно сказала она, взяв себя в руки.

- Так я и пришел сюда, - закончил Грэм, проглатывая последний кусок.

- Хорошо, - она прищурилась. - Отдыхай пока. Бальдору ты понравишься.

- Кому?

- Моему мужу Бальдору. Он сейчас в грибнице собирает слезу.

Вергина поднялась и направилась к выходу, заглядывая поочередно в каждую камеру.

- И не вздумай чудить, панголин, я могу разозлиться, - не оборачиваясь, сказала она.

Пляшущее пламя свечи в трясущихся руках освещало массивную фигуру. Казалось, шаги причиняют ей боль. Она с трудом открыла тяжелую дверь и, крякнув, перелезла через высокий порог.

В комнате стало совсем темно, только тускло светились оранжевым жаром угли в печи. Притихшие было соседи, снова заерзали. Сон-трава еще пригибала к земле, и Грэм растянулся на соломе. Расслабился, расплываясь по полу, отпустил каждое сухожилие, каждую мышцу. Через некоторое время полной неподвижности, беззвучное гудение невидимой вибрации охватили все тело. Пошевелил рукой в чувственном воображении, то есть представил, что пошевелил, но так явно, как будто действительно это сделал. При этом ощущение соломы на пальцах исчезло, превратившись в вязкую жидкость. Поднес ладонь к глазам – рука, вначале бесформенная чужая, быстро менялась и плыла, но одновременно с нарастающим давлением в груди замедлялась. Вскоре приобрела свою форму, и замерла в знакомом узоре линий – каждая черточка, каждая складочка была родной и знакомой. Когда форма ладони окончательно застыла, реальность вокруг преобразилась, приобрела краски и живость. Появился невидимый источник тусклого света. Исчезло неудобство и головная боль.

Грэм рывком взлетел и встал на ноги. Просочился сквозь решетку и обернулся на ряд клеток. Их было всего шесть: четыре узких и две широких. Заглянул в соседнюю. Там, свернувшись в комок, спал мутант небольшого размера – смесь собаки с чем-то еще. Охотник не стал разглядывать и проплыл дальше. В трех узких камерах сидели муравьиные мутанты – не очень удачные помеси с разными мелкими животными. Выглядели они скорее жалко, чем опасно. Зато в двух последних были действительно монстры. Первый – огромный ящер с длинным толстым хвостом, усеянным острыми шипами. Он стоял прямо, обхватив прутья решетки когтистыми лапами. Огромные черные глаза, не моргая смотрели в точку на стене. Второй походил скорее на муталюда – смесь человека с муравьем. Он стоял в углу на четырех лапах, а посередине болталась неразвитая пара ног. Наверно, это была вторая мутация. Скелет полностью изменился: раздутая грудная клетка опустилась к задним ногам и висела мешком, конечности вытянулись и перекрутились, голова увеличилась втрое и приобрела саблевидные жвала, длинные усики и черные шаровидные глаза-жемчужины, кожа затвердела и потемнела, превратившись в панцирь, только места изгибов светились белой нежной пленкой. От человека практически ничего не осталось. Несмотря на все это вооружение, выглядел он как-то болезненно и слабо. В сравнении с ящером – недоразвитый бледный ребенок. Ящер дышал силой и здоровьем. Казалось, он ждал своего выхода на сцену.

Грэм проплыл сквозь дверь. Снаружи был большой, обнесенный частоколом двор с несколькими постройками. Двери каждой из них соединялись тропинками, вытоптанными в редкой траве. В дальнем углу – огромный великан, посаженный на цепь, как сторожевая собака. Панголин подлетел ближе. Тяжелая длинная цепь обвивала громадный валун и замком пристегивалась к металлическому ошейнику. Людоед спокойно сидел на песке. Измазанная в засохшей крови пасть изредка хлопала, поднимая в воздух десятки мух. Полукруг, на который позволяла двигаться цепь, был полностью вытоптан и взрыхлен. По всей площади валялись кости и черепа, среди которых были и человеческие останки, но больше всего раздавленных панцирей муравьев.

Великан бедренной человеческой костью рисовал неровные круги на песке. Закончив один, тут же начинал новый – весь песок вокруг пестрил кольцами наложенными друг на друга. Он икал, подбрасывая лысую треугольную голову вверх, довольно хрюкал и с детским упорством принимался за следующий шедевр. Изредка гигант бросал свой инструмент, рычал и поправлял тяжелый ошейник – отполированный металл пилой врезался в грубую кожу. По всей могучей шее отпечатался багряный рубец, а волдыри и язвы облепили словно пиявки.

Облетев людоеда, панголин направился к постройке, напоминающей жилой дом. Это действительно был дом хозяйки – небольшой, но уютный: светлые занавески с красными маками на окнах, грубо тесаная мебель, печь, книжный шкаф и две кровати. На одной спала хозяйка, вторая была пуста. Шкаф у стены доверху забит книгами разных размеров и цветов. Грэм взял одну. Полистал. Это была запрещенная старая книга о мутациях. Зная, что во сне не стоит доверять таким вещам, поставил на место. Пошарив взглядом по скудному убранству комнаты и не найдя ничего интересного, заглянул в кладовку. Тут был настоящий склад. Вдоль стен стояли большие сундуки. Все вещи в них тщательно отсортированы: одежда с одеждой, обувь с обувью, оружие с оружием. На стенах висели сумки и пучки трав. На стеллажах рядами стояли темные бутыли. Кое-где панголин заметил свои вещи, но не стал ничего искать, так как доверять этому тоже нельзя.

Больше не задерживаясь, полетел к выходу и у самых дверей нос к носу столкнулся с волколаком. От неожиданности даже чуть не вышел из сновидения – мир поплыл, в ушах загудело, а невидимые тиски мягко сдавили голову. Вовремя спохватившись, Грэм перевел взгляд на руки – они уже начали меняться, будто растекающееся желе. Стараясь удержать их форму, некоторое время пристально всматривался. Наконец гудение и напряжение прошли. Руки вновь стали своими.

Муталюд исчез. Великан по-прежнему сидел и рисовал. Больше никого во дворе не было.

Панголин приблизился к другой постройке – внутри ничего интересного, обычный деревенский сарай. Проплыл мимо притихшего курятника к запертой калитке в частоколе. Полукруг, вытоптанный людоедом, почти вплотную подходил к ней. Грэм улыбнулся, представив, как великан, рыча и брызгая слюной, размахивает лапищами, стараясь ухватить вошедшего. Снаружи на цепи спала сторожевая собака. Облетев еще раз вокруг всех зданий, охотник заглянул в сарай и курятник: хотелось найти того муталюда, встреча с которым так взволновала. Влетел в дом. Но тут же почувствовал напряжение – мир резко поплыл и стал меняться, в ушах загудело, затрещало, и панголин проснулся.