Горный весенний ветер - Вика Маликова

Вставать не хотелось, но кто-то настойчиво ломился в комнату.

– Эй, просыпайся! – раздался голос Дэниела.

Марк поплотнее завернулся в одеяло:

– Я пропущу завтрак!

– Да какой завтрак! Бенни пропал! Мы нигде не можем его найти.

– Идите к Миранде и охранникам. Я при чём тут?

Снаружи было холодно и тоскливо. Марк решил не выползать из кровати до тех пор, пока не вернутся солнце и Эдгар Де Люка. Но Дэниел не отставал.

– Мы ждём тебя в гостиной! – крикнул он через дверь, и что-то в его голосе заставило Марка окончательно проснуться.

Он оделся, почистил зубы и спустился на первый этаж, а там…

Анаит, дрожащая как котёнок на ледяном ветру, бросилась к Марку. Кира натужно улыбалась и беспрерывно восклицала:

– Успокойтесь! Всё будет хорошо! Уверена, всё можно объяснить! Надейтесь на лучшее!

Джастина бил озноб. Саша статуей замерла у окна.

– Что происходит? – спросил Марк.

Питер нервно рассмеялся. Волосы у него растрепались, джинсы и обувь были в грязи.

– Мы в заднице, Хейз. Итальяшка исчез. Мне плевать на него. Только все остальные тоже исчезли. Бред! Как тут не поверить в порталы в другие измерения.

Марк скривился и обратился к Дэниелу:

– Объясни, что случилось.

– Я спустился к завтраку. Удивился. Обычно в это время на первом этаже шумно. Горничные убирают последствия наших вечерних посиделок и носятся с посудой. А тут тишина. Я немного подождал и пошёл на кухню. Там Нацуми готовила омлет. Ни повара, ни садовников, которые частенько крутились возле холодильника, ни горничных, ни врача. Я отправился к Миранде. Комната пуста, кровать заправлена. Пока я ходил туда-сюда, ребята собрались в гостиной. Все, кроме тебя и Бенни. Ну, ты-то дрых, а вот Бенни пропал. Девчонки обыскивали дом, а парни рыскали по острову. Ни-че-го! Охранников тоже нет, наших телефонов нет, спутникового телефона, по которому мы разговаривали с родителями, нет.

Кира вновь принялась за своё:

– Всему должно быть объяснение. Давайте оставаться позитивными. Бенни ночью стало плохо, поэтому Миранда и охранники на катере повезли его в город…

– И к ним зачем-то присоединились горничные и садовники, чтобы, не дай Бог, наш итальянский друг не заскучал. Заткнись, Кира! – рявкнула Билли. – Мы на чёртовом острове с глухонемой тёткой и без возможности уплыть отсюда.

Марк спросил:

– С Нацуми что?

– Я поначалу с ней жестами пыталась пообщаться. Потом записала вопросы в блокноте. Она качает головой и отмахивается. Но она знает наш язык, это точно. Во-первых, она работает с Де Люка, во-вторых, я недавно видела, как она читала книгу на английском, – сказала Анаит.

– Давайте немного успокоимся и ещё раз попробуем пообщаться с Нацуми. Она явно что-то скрывает, – предложил Дэниел.

Внезапно Джастин ахнул и ткнул пальцем в Сашу:

– Как я сразу не догадался! Помните, она несколько дней назад пела песенку про Бенни. Как там? На острове исчез толстячок, смешался с воздухом дурачок…

Саша повернулась, скинула капюшон толстовки и, сверля Джастина холодным взглядом, произнесла:

– Это была просто глупая песенка, которую я сочинила и тут же забыла.

– Ребята, вы чего? Что она могла сделать с кучей народу?

– возмутился Марк.

– Но согласись, заюша, странное совпадение, – возразил Дэниел.

– Признавайся, ведьма! Вечно скрываешься, что-то замышляешь! – нападал Джастин.

– Отвалите, – буркнула Саша и бросилась прочь.

– Эй, вернись! Нужно держаться вместе! – крикнула вслед Билли.

Марк побежал за девушкой, бросив на ходу:

– Я послежу за ней, а вы пока разберитесь с Нацуми.

– Саша, подожди! – кричал Марк, поскальзываясь на мокрой траве.

Ночью шёл дождь, и теперь весь сад был окутан сизым туманным покрывалом, из которого то и дело выглядывали скульптуры ками. В лицо пахнýло мшистой затхлостью и слабым цветочным ароматом. Голубая толстовка мелькала между ство лами сосен, взлетала на мостик над прудом, ныряла в кусты можжевельника, скользила мимо фонтанчика для омовения.

Марк догнал Сашу в хозяйственной пристройке недалеко от святилища. Она, утопая во мраке, стояла на том самом месте, где недавно Анаит разбила вазу.

– Ты меня преследуешь?

– Что? Нет, конечно! Ребята правы, нужно держаться вместе, по крайней мере до тех пор, пока не разберёмся, в чём дело. Разве тебе не страшно?

Саша пожала плечами:

– Наверное, страшно. Только я не знаю, чего бояться. Я живу по принципу здесь и сейчас. А сейчас мне хорошо.

– Хорошо? На острове, с которого таинственным образом исчезли люди?

– Дурачок! Мне хорошо рядом с тобой, потому что ты мне нравишься. – Саша смотрела прямо, ни капли не смущаясь.

Марк оторопел. «Нравишься»? Он не ослышался? Она сказала «нравишься?» Ноги у него стали ватными, дыхание участилось. Руки, словно чужие, мельтешили, подрагивали, надоедливыми крабами ползали по телу.

– Тебе когда-нибудь говорили, что ты кому-то нравишься? – спросила Саша.

– Не-а. У меня и девушки-то никогда не было. Я одиночка по натуре, – признался Марк.

– Все мы – одиночки ровно до тех пор, пока не встретим нужного человека. Ты же подружился с Билли и Анаит.

Марку вспомнился разговор с Билли в кладовке, и на не го будто вылили ведро ледяной воды. Саша просто не знала его мерзкую тайну. А если узнает? Что тогда? Резко разонравлюсь, с горечью подумал он.

– Я в курсе, что обо мне болтают. Типа я странная. В детстве я была дружелюбной, тянулась к людям. Но все хотели выровнять меня под линеечку, сделать удобной для окружающих. Эта игра мне не понравилась, и я решила отойти в сторону.

– Зачем ты приехала на Каёдзима? – спросил Марк. – То есть… Ты же не стремишься к писательской славе. И деньги тебя не интересуют. Я прав?

– Ага. Мне интересен сам процесс и абсолютно не волнует результат. Помнишь, здесь и сейчас. Я обожаю плести словесные кружева, цеплять слово за слово, пока не вырисуется стройный узор. – Саша оживилась и плавно зашевелила длинными пальцами, точно перебирала струны виолончели. – А ещё очень здорово быть в окружении таких же помешанных на литературе людях, как и я. Что касается Бенни… Я сразу поняла, что он лишний среди нас. Думаю, это было очевидно всем. Так что моя песенка – просто ужасное совпадение. Ты мне веришь?

– Конечно верю. – У Марка на языке вертелось «ты мне тоже нравишься», но почему-то никак не получалось произнести это вслух. – А когда я пишу, то слова вьются над моей головой в виде жужжащего облака непослушных насекомых. Мне надо поймать их, приручить и составить стройное предложение. Чёрт, слышали бы меня мои одноклассники! Стою рядом с красивой девушкой и несу что-то про насекомых!

Саша сделала несколько шагов к Марку, и он почувствовал цветочный аромат её одежды. Так же