Зелье предательства - Эмили Аррентс

как день.

Молчание тянулось мучительно долго.

– Что ясно? – спросил я.

– Я знаю, что у тебя доброе сердце, мальчик, – ответил он. – Инара достойна того, чтобы самой сделать выбор.

Его слова поразили меня спустя целую вечность. Инара могла выбрать меня.

– Нет, – сказал я.

Демиян нахмурился:

– Нет?

– Я не хорош для неё.

– Не хорош или недостаточно хорош?

Я сглотнул.

– Недостаточно хорош.

– Инара сама решит.

Я вспомнил полученное предостережение. Сердце моё зашлось в ритме паники.

– Низам сделает всё, чтобы повергнуть вас в прах. Ваши дела пострадают, а также будущее Заида.

– Сейчас главное – это счастье моей дочери. Будем решать проблемы по мере их поступления, мальчик.

Демиян, очевидно, осознавал, какие последствия будет иметь его отказ, так что я не стал распинаться. Назревали новые проблемы, и столько всего нужно было сделать. Разве мог я предложить Инаре больше, чем Низам? Я гадал, выберет ли она меня взаправду, особенно теперь, когда знала о моих планах убить Яссина.

Демиян покачал головой.

– Чего ты так боишься?

– Я ещё не знаю, как повернутся события, – признался я. – Она заслуживает лучшего, чем такие перспективы. Всё, что я могу предложить, – опасное и ненадёжное будущее.

– Может, и так, – задумчиво проговорил Демиян. – Но Низам, без сомнения, принесёт ей несчастье. Решать ей. Я не стану ничего ей запрещать или навязывать.

Мне пришло в голову, что, если она с готовностью выберет несчастливую жизнь, лишь бы подарить другим лучший шанс на счастье?

* * *

Каждый день моё тело сильнее и сильнее сводило, особенно если я долго сидел без движения. По утрам симптомы ухудшались: руки и ноги у меня словно наливались свинцом. Через два дня после разговора с Демияном я выволокся из постели, доставлял свёртки и товары весь день напролёт, а вечером возле сарая меня встретила Инара.

Её улыбка и слова застали меня врасплох:

– Ты обещал покатать меня на этом твоём мотоцикле.

Всё это время мой любимейший друг стоял без толку и без дела в сарае. Я был рад, что Заид отменил продажу и покупатели забрали деньги обратно, не поднимая шума. Однако это не означало, что я могу без опаски разъезжать по улицам.

Глаза Инары затуманились.

– Ты думаешь, это слишком опасно.

Мне было ненавистно то, что придётся нарушить обещание. То, что я разочарую её.

– Ты же знаешь, меня не должны видеть. – Я вздохнул. – Это опасно.

– А может, мне всё равно, – сказала она тихо. – Может, я просто хочу побыть с тобой.

Я сглотнул.

– Дурная идея.

– Я хочу показать тебе одно место в Рахамаде, где нет ни души. Я обещаю, нас никто не увидит. – Она сделала шаг ко мне. – Доверься мне, пожалуйста.

Честно говоря, мне хотелось покачать головой. Вместо этого я кивнул.

– Только один раз.

Глава 28

Таран

Это ничего не значило.

Так твердил себе всё время, пока Инара сидела позади, обняв меня, и кричала от восторга.

Это ничего не значило, хотя я бы хотел, чтобы это значило больше жизни.

– Я могу летать, – смеялась она.

Я сосредоточился на горизонте, на управлении мотоциклом, на всём том, что не имело отношения к Инаре. Надежда – это опасное чувство, и мне это было прекрасно известно. Оно могло спасти тебя, а могло и проклясть.

Я не знал, поговорил ли с ней Демиян о браке, и не хотел спрашивать из деликатности и уважения.

Может, я боялся. Боялся, что она выберет меня. Боялся, что она выберет не меня.

Инара вытянула руку и указала:

– Езжай вверх вон по той дороге. Я хочу тебе кое-что показать.

Она была права. Вокруг не было ни души.

Я исполнил её желание и увеличил скорость. Луна догоняла солнце по мере того, как мы всё дальше уезжали от города. Мы забрались на скальную гряду возле Рахамада и теперь взирали на столицу сверху вниз, словно правители. Вокруг была лишь тишина, песок и природа.

Я поставил мотоцикл под дерево.

– Тут красиво.

Вместе мы смотрели на город.

– Я уже давно хотела показать тебе это место. – Инара сказала это так тихо, что голос её казался частью ветра.

– Дело сделано. – Я улыбнулся.

– Это место вдохновляет меня, когда у меня путаются мысли.

Я с любопытством взглянул на неё.

– А сейчас они у тебя путаются?

Инара засмеялась, не отводя глаз от обрыва.

– Мои мысли запутались как никогда.

– Я могу что-то сделать?

То, как она взглянула на меня – разрываясь между отчаянием и надеждой, – послало холодок по моей спине. Несмотря на теплый ветерок, у меня встали дыбом волоски на руках.

– Ты не можешь мне помочь, Таран. Всё только делается сложнее, когда ты рядом.

Что-то надломилось во мне. Всё только делается сложнее. Вот как она думала обо мне?

– Я могу убраться из твоей жизни, если ты этого хочешь. – Рано или поздно это всё равно произойдёт.

Инара подошла ко мне и приложила ладонь к моей груди.

– Нет. Я хочу, чтобы ты всё усложнял.

Я коснулся её щеки – нежно, как будто она была сделана из песка.

– Усложни, – повторила она. Тише, словно желание. – Пожалуйста.

Инара закрыла глаза, когда я заправил ей за ухо прядь волос. У меня было много времени в последние дни, чтобы обдумать слова Демияна. О её будущем.

– Я не могу, – прошептал я. – Ты слишком много для меня значишь.

Инара открыла глаза.

Я произнёс неотвратимые слова:

– Ты не можешь выбрать меня.

Она молчала так долго, что я решил, что она не ответит.

– Что? – В её печальных глазах показались слёзы. – Нет, – сказала она дрожащим голосом. – Я выбираю тебя.

Я прижал её к себе.

– Для меня это так же тяжело, как и для тебя. – Я сглотнул, но ком в горле никуда не делся. – Я не могу дать тебе то, чего ты заслуживаешь.

– Я не понимаю, – пробормотала Инара. – Я думала…

– Мы должны вернуться. Твои родители будут волноваться, – проговорил я.

– Ты хочешь, чтобы я вышла за него? – спросила она. – За человека, который оставил тебя умирать на улице?

– Что я хочу, не имеет значения, – отвечал я, опустошённый. – Все мои желания, считай, что невозможны.

Инара обняла меня, прильнула всем телом. Мгновение тянулось, и тянулось, и казалось не столько прощанием, сколько началом. Началом, которого не могло быть.

– Мы не суждены друг другу, – пробормотал я в её плечо.

Она дрожала в моих руках и глотала рыдания.

– Вот как разбивается сердце? Я не хочу этого, Таран. Мне больше