Дэвид Эддингс - Вор и Книга Демона

— Это простая предосторожность, Альтал. Благодаря Кинжалу мы убедимся, что со временем ты не утратишь интерес к делу.

— Ты мне не веришь?

— Верить тебе? — Она сардонически усмехнулась.

— Это не слишком хорошо с твоей стороны, Эм.

— Просто возьми Кинжал и прочти, что на нем написано, Альтал. Давай же наконец.

Он вынул Кинжал из-за пояса и повернул к лунному свету. Надпись, выгравированная на лезвии, была сложной и весьма стилизованной, ее линии сплетались между собой. Буквы представляли собой не отчетливо различимые рисунки, которые Альтал видел в Книге, но, казалось, перетекали одна в другую. Тем не менее он легко отыскал среди них одно-единственное слово, потому что оно сверкало в бледном свете луны.

— Что оно означает? — спросила Эмми в нетерпении.

— «Ищи», — ответил он, не задумываясь. Раздалась мягкая, напевная музыка, которая, казалось, взлетала все выше и выше, обнимая, обволакивая, почти лаская его. Это было так прекрасно, что у него неожиданно навернулись слезы на глаза.

— Вот теперь ты мой! — восторжествовала Эмми.

— Я и раньше был твой, Эм. Неужели этот Кинжал поет?

— О да.

— Зачем?

— Чтобы дать мне знать, что ты избранный. И конечно же, что ты сделаешь именно то, что я скажу тебе сделать. — Она бросила на него хитрый взгляд. — Сядь, Альтал, — сказала она.

Он немедленно сел.

— Встань!

Он вскочил на ноги.

— Перестань, Эмми! — резко сказал он.

— Танцуй!

Он начал подпрыгивать и вертеться.

— Я с тобой поквитаюсь за это, Эм! — сказал он угрожающе.

— Нет, не поквитаешься. Теперь можешь перестать танцевать. Я просто хотела показать тебе, что может этот Кинжал. С его помощью ты сможешь проделывать то же самое — например, если Элиар или кто-то другой из тех, кого мы подберем по дороге, перестанет повиноваться.

— Это может оказаться весьма кстати.

Он еще пристальнее посмотрел на лезвие Кинжала.

— Это слово — единственное, что я могу разобрать. Оно прямо-таки бросается в глаза среди всех остальных закорючек.

— Остальные «закорючки» предназначены для других.

— Почему же я не могу их прочитать?

— Никто не может прочитать всего, что здесь написано, Альтал. Некоторые из этих слов предназначались людям, жившим несколько столетий назад, а другие — тем, кто родится лишь несколько столетий спустя. Нынешний кризис не единственный в мировой истории, ты же знаешь.

— Этого довольно, чтобы привлечь мое внимание. Надпись сказала тебе, куда мы отправимся дальше?

— Это случится, когда Элиар прочтет свои инструкции. Всему свое место и время.

— Как скажешь, дорогая. — Он слегка нахмурился. — Давай проверим, правильно ли я все понял. Никто, за исключением некоторых людей, не может читать надпись на Кинжале, так?

— Именно так.

— Все остальные видят только каракули, которые выглядят как ничего не значащий орнамент?

— Разве я не сказала это прежде?

— Что произойдет, если я покажу Кинжал Генду, или Пехалю, или Хному?

— Вероятно, они будут очень громко кричать. Вид Кинжала причиняет невыносимую боль приспешникам Дэвы.

— Ну что ж, — сказал он, улыбаясь. — Тогда, пожалуй, я лучше не стану резать этим Кинжалом бекон.

— Ни в коем случае!

— Это же шутка, Эм. Думаю, Кинжал очень нам пригодится. Я буду его очень беречь.

— Прости, милый. Но не тебе положено нести его.

— Кому же тогда?

— Возможно, Элиару.

— Ты абсолютно уверена, что я смогу контролировать его? Он же профессиональный убийца, Эм, так что первое, что он сделает, если я отдам ему Кинжал, — воткнет его мне в брюхо.

— В жизни не бывает ничего абсолютного, Альтал.

— Ну спасибо, Эм, — саркастически заметил он.

— Это беспроигрышное пари. Риск, что он убьет тебя, примерно равен тому, что солнце взойдет сегодня на западе.

— В таком случае, я мог бы, полагаю, поставить на это немного денег. Почему бы нам не разбудить его и не попросить, чтобы он прочел надпись?

— Пусть спит. После того как он прочтет надпись на Кинжале, мы узнаем, куда нам следует идти дальше, и будем вынуждены выступить немедленно. Не стоит плутать в темноте.

Он пожал плечами.

— Тебе видней, Эм. — Потом с любопытством посмотрел на нее. — Как тебе удалось обвести Андину вокруг пальца? Она ведь не хотела продавать мне Элиара.

— Я убедила ее, что она любит меня больше, чем ненавидит Элиара.

— Я не думал, что ты способна на такие штуки.

— Я не вызывала в ней эту любовь насильно. Я только помогла ей. Андина очень молода и очень восприимчива. Она любит и ненавидит всем своим существом, и любит она еще сильнее, чем ненавидит. Чтобы дать волю ее любви, мне понадобилось лишь стать очаровательной. Как ты помнишь, я в этом деле мастерица.

— А мне все же кажется, что ты ее обманула, Эм.

— Вовсе нет. Андина очень красива, от нее приятно пахнет. Она мягкая и теплая, а ее голос звенит, как колокольчик. Полюбить ее очень легко, и она отвечает на любовь своей любовью. Я не обманывала ее, Альтал. Я полюбила ее и по-прежнему люблю.

— Я думал, ты должна любить только меня.

— Что за нелепость. То, что я люблю ее, не означает, что я стала любить тебя меньше. Моя любовь безгранична, ты же знаешь.

— Но теперь тебе удалось улизнуть от нее, а это значит, что я выманил у нее и Элиара, и Кинжал, и тебя — и все за один день. Мне кажется, мы действительно должны поскорее убираться отсюда, Эм, — просто немедленно.

— Она не проснется до утра. Я об этом позабочусь. А когда она проснется, первое, что она сделает, — обыщет весь дворец в поисках меня. Идея отрядить солдат придет ей гораздо позже.

— Ты уверена?

— Поверь мне.

Элиар проснулся как раз перед рассветом. Очевидно, он забыл, что надежно привязан к дереву, потому что начал пытаться стряхнуть с себя цепи, пока окончательно не проснулся.

— Перестань! — гаркнул Альтал. — Ты же поранишься.

Элиар затих. Он протянул одно из запястий и погремел цепью.

— Можешь уже не держать меня связанным, — сказал он. — Я все обдумал за ночь: если ты действительно договорился с моим вождем, я буду делать то, что ты скажешь. Если же ты наврал, отвечать будешь перед ним.

— Вот теперь ты начинаешь мыслить разумно, — одобрительно сказал Альтал. — А я уж думал, что мне придется немного посчитать тебе зубы, прежде чем до тебя дойдет.

— Я хороший солдат и повинуюсь приказам старшего. Мне не нужно ничего втолковывать или что-либо понимать. Я просто должен исполнять то, что мне приказывают.

— Думаю, мы неплохо поладим, — сказал Альтал. — Вытяни руки. Давай я сниму с тебя эти дурацкие цепи.