Приключения Благородного Дика. Люди и драконы - Елена Владимировна Крыжановская
— Знала, что вооруженное восстание провалится. Я хотела уйти, но не могла. Кто бы тогда мог разведать, что ты замыслил? Я ждала, когда здесь появится кто-то чужой, кого ты боишься. Ведь меня, чтобы ты ни говорил о своей отцовской любви, ты никогда не считал человеком и не воспринимал всерьез. Думала, после вчерашнего спектакля найдется хоть один смельчак и захочет тебе отомстить за Дика. А он пришел сам. И не ради себя, ради глупых детей, которые попались в твою ловушку. Посуди, что я могла сделать?
Глава города больше не смотрел в их сторону. Он строчил пером собственноручную просьбу совету. Когда он закончил, Мира потребовала, чтобы отец отошел к двери. Сама взяла с письменного стола листы пергамента и внимательно перечитала всё, нет ли обмана.
— Эти документы не имеют законной силы, — напомнил ей отец города.
— Разумеется, это только полдела. Сейчас мы все вместе идем домой к каждому из старейшин и требуем подписей. А потом поставим большую печать, — Мира теперь сама схватила Дика за руку.
— Идем, — кивнул он. — Только опусти оружие. Кстати, хотел бы получить Тореллинг обратно.
— Ваш меч в здании городского совета, у меня есть ключ, — обессилено выдохнул отец Миры. Самодовольный, пышущий здоровьем и силой, он старел на глазах.
— Иди вперед, папочка, — попросила Мира. — И будь умницей! Мы ведь не станем беспокоить маму, верно? И слугам ни к чему знать о наших семейных тайнах. Чем скорее мы обойдем всех отцов города, тем скорее мои сообщники окажутся на свободе. И тогда я снова могу стать твоей гордостью и сокровищем, если пожелаешь. Почему ты молчишь, Дик? Разве я не права?
— Сказал же, разбирайтесь сами. Это внутреннее дело, семейное. Имейте в виду, господин глава совета, что Мира предложила себя в заложницы вместо вас. Так что лучше вам ее слушаться, а то вдруг она передумает…
Ещё до десяти часов вечера всё в городе перевернулось. Где царил траур, началось ликование, где вчера праздновали победу, теперь грызли локти от злости. Главарям мятежа, старшему из которых меньше семнадцати, вместо темниц подарили свободу вместе с законным совершеннолетием. Мира, за последних два месяца самый ненавидимый ребенок в городе, стала героиней.
Солдаты городской гвардии вместо того, чтобы хватать непокорных и подавлять восстание, громче всех радовались поражению городского совета в этой войне. Жена одного из стражников гарнизона никак не могла понять, почему после чудовищного скандала, когда они с мужем обвинили друг друга во всех несчастьях своей жизни, тем же вечером муж приглашает ее на танцы?
На улицах всю ночь играла музыка, огненными змеями ползали по городу танцевальные шествия с факелами и фонариками. Дети и взрослые оставили вражду и праздновали объединение города.
А Дик снова отказался от роскошного пира и сбежал, только убедился, что всё в порядке. На прощанье он вручил Мире кинжал, с пожеланием никогда не угрожать этим оружием ни другим, ни самой себе.[3]
Пройдя в переход и вернувшись на ту пустынную равнину, куда его увезли стражники, Дик нашел среди камней спрятанный мешок с едой и поужинал в одиночестве. А потом бесконечно долго лежал в траве, раскинув руки и глядя в небо. И никто не мог запретить ему считать падающие звезды хоть всю ночь напролет. И эту… и следующую…
(конец истории)
* * *
[1] (прим. Лины) После этого случая Дик завел моду говорить всем на прощанье: «Я бессмертен. Мы ещё когда-нибудь встретимся, может быть, через много лет…» Надо отдать должное, ни один не передал его слова посторонним, поэтому его коронная фраза в истории не просочилась. Но слухи бродили, что что-то такое есть, какое-то «заветное слово Дика». Мне всегда смертельно хотелось узнать, что же это такое было? А теперь — так смешно, даже плакать хочется.
[2] (прим. Лины) Теперь я знаю, в первую очередь Дик хотел, чтобы глава совета при угрозе смерти рассказал всем на главной площади свой коварный план. Потом, если повезет, Дик собирался войти в крепость и освободить главарей восстания. Знал, что солдаты гарнизона его поддержат. Открыто, или сделав вид, что боятся за жизнь главного отца города и вынуждены подчиниться. Дальше он рассчитывал на поддержку мирных горожан и законное низложение совета.
[3] (прим. Лины) Оказывается, Дик всегда считал, что Мира такая же, как ее папочка. Ее подлость не в том, что она выступила против родного отца, а в том, что слишком долго молчала, думая только о себе. Она не стала бы переживать о том, что все поверят в предательство Дика, и не пыталась бы спасти мальчишек из крепости, считая, что если они такие глупые, что устроили восстание, то получат по заслугам. Но я думаю, Мира была совсем одна и ей стыдно, что глава совета, который такое творит, — ее папа. Она знала, что сможет нанести только один удар и выжидала, когда он наверняка попадет в цель.
Глава 16
Вещие сны
.
История двадцать четвертая, о том, как Братство Дороги вступило в заговор против королей
Когда поздней осенью умерла королева братства, все ожидали, что весной соберется большой совет. Всякий раз, проверяя эстафету, Дик готовился узнать, что из-за очередного приключения он пропустил встречу. Но сообщения всё не приходило. И в одном южном трактире, из которого снова пришлось бежать, слыша позади крики шпиков и топот отряда всадников, Дику сообщили, что Трим Анард ждет его в «Колесе» в первое летнее новолуние. То есть, сегодня ночью.
Удирая по городским пустырям и канавам, Дик проклинал себя, что не прошел в «Колесо» сразу, через порог кухни трактира. Но в таком случае, все шпики точно знали бы, где его искать и догадались о встрече. Где в этих трущобах теперь найдешь порог? О нормальном переходе и говорить не приходилось.
«Неужели так трудно хоть раз пройти через кухню или попробовать вызвать хозяина к черному ходу? — ругал себя за легкомыслие Дик, сидя за обломком стены и слыша, как приближаются шаги и голоса ловцов. — Ведь потому и ловят в трактирах, что знают: там переходов нет!»
Ему ничего не стоило перепрыгнуть низкую стену и выскочить из города. Возможно, ограда даже сработала бы как порог. Но снова преследователи видели бы, как он исчез. Те, кто рассчитывал поймать
