Хозяин облачного трона II - Алексис Опсокополос

Тина смотрела на меня широко раскрытыми глазами, и в них опять вспыхнула та смесь нежности, страха и бессильной надежды, которую я уже видел утром. Взгляд, от которого становилось нестерпимо тяжело в груди. Я шагнул к Тине, отпустил ладонь, взял её за талию и уверенно потянул к себе. Она едва успела вдохнуть и вымолвить:

— Что ты де…

Но договорить я не дал ей — бесцеремонно перебил поцелуем. И она замерла в моих руках, будто не веря, что это всё происходит здесь — в её кабинете. А я, целуя её и крепко прижимая к себе одной рукой, второй накинул на дверь воздушную печать — простое, грубое и безотказное заклятие. Густая непрозрачная голубая завеса из уплотнённого воздуха наглухо запечатала дверь.

Стоило завесе встать, как Тина обхватила моё лицо ладонями, словно боялась, что я исчезну, и прижалась ко мне всем телом — горячо, голодно, будто держала в себе этот пожар из последних сил и теперь наконец позволила ему вырваться. Её пальцы скользнули по моим щекам, по шее к плечам, запутались в вороте кителя, она схватила меня за шею, потянула вниз — и я ощутил на губах голод, от которого в висках застучала кровь.

Никаких сомнений, никаких стеснений — только желание. Честное, прямое, всесокрушающее. Мои пальцы нащупали пуговицы её жакета, первая поддалась не сразу, но поддалась. Я поцеловал Тину в шею, и в этот момент меня накрыло… дежавю. Настоящее. Жёсткое. Пугающее.

Первая наша встреча. Этот кабинет. Её строгий, холодный взгляд, официальный тон. И мои мысли — наглые, откровенные фантазии, что я выплеснул ей в голову: как я держу её тело в своих руках; как раздеваю её; как целую; как она тянется ко мне, выгибается, взволнованно дышит…

Тогда это была просто фантазия, а сейчас это всё происходило по-настоящему, и всё, что было тогда, почти полностью совпадало с тем, что сейчас. Настолько было похоже, что меня на миг пробрало аж до мурашек. Будто это и не совпадение вовсе, и я тогда не фантазировал, а видел будущее: эту комнату, эту женщину, эти поцелуи.

Неужели то, что я увидел тогда, было не результатом моего воображения, а неизбежностью, которая ждала своего момента, чтобы случиться? Я на какое-то время замер, прижавшись лбом к виску Тины — мой мозг отчаянно пытался понять: как такое возможно?

— Ари?.. — прошептала она с лёгкой ноткой тревожности. — Что с тобой?

Я не стал ничего объяснять. Просто снова прижал Тину к себе покрепче и поцеловал. А потом обхватил её за талию и приподнял. А она посмотрела на меня сверху вниз и улыбнулась — так как я люблю, так как умеет улыбаться только моя нежная и хрупкая Тина: с ямочками на щеках и с искорками в глазах.

Она улыбалась, а я краем глаза косился на её массивный стол. С виду крепкий. Должен выдержать.

Глава 15

— Это огромные деньги!

Здоровенный мужик крайне неприятной наружности навис надо мной так, что мне пришлось задрать голову. Злобное лицо с тяжёлыми надбровными дугами, выдающейся вперёд нижней челюстью и маленькими, глубоко посаженными, чёрными глазами подходило скорее разбойнику или портовому грузчику, но мужик был одет прилично, и, я бы даже сказал, с иголочки. На нём был дорогой тёмно-серый кафтан, наглухо застёгнутый под горло, такого же цвета штаны, дорогой ремень с серебряной пряжкой и до зеркального блеска начищенные дорогие сапоги — очень похоже на форму какой-то секретной имперской спецслужбы.

Мужик смотрел мне в глаза, не моргая, с откровенной неприязнью во взгляде и ждал. Через некоторое время ему надоело ждать, и он с раздражением произнёс:

— Мы и так слишком щедры: даём тебе такую гигантскую сумму там, где можно вообще не платить.

Я пожал плечами и заметил:

— Раз вы платите, значит, понимаете, что не заплатить не получится.

Мужик нервно дёрнул щекой и сжал кулаки так, что хрустнули костяшки.

— Будь моя воля, — прорычал он, — я бы вообще сдал тебя Императору, чтобы он тебя казнил!

— Твой удел — исполнять чужую волю, — ответил я спокойно. — Так что не умничай.

Мужика аж перекосило. Казалось, ещё секунда, и он бросится прямо на меня. Но нет, сдержался, лишь заорал:

— Да я тебе сейчас шею сверну за такие слова!

— Мне надоело смотреть, как ты пытаешься казаться страшным, — сказал я. — Давай уже определимся: или обсуждаем нормальную сумму, или расходимся. Выбирай.

Мужик покраснел, выпучил на меня свои маленькие глазки, немного попыхтел, но в итоге процедил сквозь зубы:

— Сколько ты хочешь?

— За такой риск? Не менее трёх миллионов золотых риалов.

У мужика аж глаза увеличились. Он выпучился на меня и, похоже, пытался понять, шучу я или нет, но потом до него всё же дошло, что не шучу, и он заявил:

— Таких денег ты не получишь.

— Тогда ищите другого исполнителя, за меньшую сумму я этот контракт не заключу.

И тут мужика переклинило окончательно. Он взревел, и голос у него стал низким, рвущимся, совершенно не человеческим. И почти сразу же его лицо начало меняться: кожа потемнела, сморщилась; челюсть вытянулась вперёд ещё сильнее, обнажая кривые заострённые зубы; глаза вспыхнули огнём в прямом смысле этого слова — внутри зрачков заплясали огненные языки. Руки его исказились и вытянулись, превратившись в костлявые лапы с чёрными изогнутыми когтями. И это жуткое существо вытянуло свои лапы к моему лицу и взревело:

— Тебе конец, Ферон!

Я подскочил как ошпаренный и сел в кровати, глубоко дыша и пытаясь понять, где нахожусь. Сердце билось глухо и тяжело, глаза потихоньку привыкали к полумраку.

Всё хорошо, я дома, в своей комнате. Вокруг темно, тихо и спокойно. И главное — запах. Привычный с детства лёгкий запах старого дерева, запах моего дома, моей спальни. Потихоньку я вернулся в реальность.

— Прекрасно, — пробормотал я. — Первая ночь дома, надеялся нормально выспаться… и нате вам.

Я провёл руками по лицу, пытаясь окончательно прийти в себя. Голова звенела после такого сна, как после удара кувалдой. Сны, в которых я был Фероном, снились мне довольно часто. Но обычно всякая ерунда: какие-то обрывки, нелепые сцены, которые я забывал уже через минуту после пробуждения. Один раз приснилось, будто разговариваю с Виалорой, но наутро я уже даже её лица не мог вспомнить. В другой — от кого-то