Светоч Йотунхейма - Елизавета Алексеевна Дворецкая

пропал, будто в глубокую яму рухнул. Толпа отозвалась мгновенным воплем – отчасти уже все ждали, что так и будет.

Тюррни бросилась следом – но Сигурд оленьим прыжком настиг жену и схватил в охапку.

– Стой!

– Пусти меня!

– Не пущу! Ты тоже пропадешь! Это ловушка!

– Там мои дети!

– Ты пропадешь вместе с ними! Хочешь оставить меня одного?

– Пойдем со мной!

– Тролли хотят погубить нас всех!

– Они погубят моих детей!

– Хаки прошел за ними! От него там будет больше пользы, чем от тебя! Как ты будешь драться с троллями? Если бы там опять кто-то рожал, они сразу послали бы за тобой!

– Ты смеешься надо мной! – Разгневанная Тюррни вырвалась из медвежьей хватки мужа; покрывало сдвинулось набок, лицо горит.

– Я не хочу остаться еще и без жены! – Сигурд прочно загораживал ей вход в тролльборг. – Хаки нагонит их и спасет. – «Если это возможно», добавил он про себя. – Что ты там сделаешь с пустыми руками?

– Я… – Тюррни вспомнила старушку на пороге. – О асы! Ведь диса предупреждала меня, что Рагнхильд грозит опасность! О чем я думала, о боги! Почему я пустила ее…

– Она никого не спросила, госпожа! – попытался утешить ее Грим бонд. – Пока эти два витязя сцепились, она шасть в ворота – как проворная мышь.

– Это все Хаки, этот наглец! – крикнул Рёгнвальд. – Он помешал мне войти.

– Ты слишком долго думал! – сорвался Сигурд. – Кто смел, говорят, тот не медлит!

Было видно, что Рёгнвальду ужасно не хочется входить в тролльборг. Да и неудивительно – все помнили, что один из его давних предков так и закончил жизнь.

– Но на Хаки я бы на вашем место тоже не слишком рассчитывал! – От всего пережитого благодушное самодовольство слетело с Рёгнвальда, он раскраснелся, его большие глаза были вытаращены, и он орал, не выбирая выражений. – Вам бы стоило знать – это он предал Гутхорма! Это Хаки отдал его мне в руки! Я бы и не знал, что твой сын где-то рядом, но Хаки пришел и сказал мне об этом! Сказал, что хочет отомстить ему за какую-то ссору, – хватило же ублюдку ума ссориться с мальчишкой! У самого мозгов как у трехлетнего! А наглости – как у столетнего йотуна! Чтоб его взяли тролли и не выпустили никогда! Чтоб на нем верхом ездила девятиголовая великанша! Чтоб его Нижний Змей жевал тупыми зубами! Чтоб его там волки разрывали каждый день заново! Чтоб…

– Хаки предал Гутхорма? – ахнула Тюррни.

Ослабев, она села на крайний камень.

– Именно так. Сам пришел ко мне и научил, где его найти. Он, видать, хотел, чтобы я убил мальчишку или хотя бы увез подальше, и тогда ты, Сигурд, остался бы без наследника! А этот ублюдок давно нацелился на твою дочь!

– Он никак не мог надеяться взять ее жены! Какой из него жених?

– Не знаю какой, но он явно рассчитывал стать твоим зятем и наследником.

– Хаки Ночной Берсерк – конунг Хрингарики! – Грим бонд захохотал, несмотря на невеселые дела. – Ну и шутка! Лучшей я не слыхал с прошлого Йоля!

– У вас будет время посмеяться, – мрачно сказал Рёгнвальд.

Все снова воззрились на тролльборг, по-прежнему пустой.

– Да пребудут со мной боги Асгарда, да защитит меня сила Тора от племени камней! – провозгласи Сигурд и вошел в ворота.

Он шел по проходу неспешным, но твердым шагом. Вот он уже почти в середине. Тюррни стиснула руки – поняла, почему муж не хотел пускать ее туда.

Сигурд дошел до середины.

– Рагнхильд! – позвал он. – Гутхорм! Вы меня слышите?

Ответил ему только ветер над горами. Сигурд потоптался в середине, топнул, надеясь, что дверь в земле отворится и впустит его. Ничего не произошло. Он пошарил руками по воздуху – в последней надежде, что его дети здесь и только невидимы. Но нашел лишь пустоту.

– Видать, госпожа, троллям нужны были твои дети, а не наш конунг! – сказал Стейнольв Змей.

– Может, здесь вовсе и не было Гутхорма! – добавил Арнодд Филин. – Может, тролль принял его облик, чтобы заманить Рагнхильд.

– А ведь правда! – Лицо Тюррни чуть просветлело. – Если это был не Гутхорм… то мой сын сейчас далеко отсюда и в безопасности? В той усадьбе, как ты говорил, Рёгнвальд, – Урожай? Или Снопы?

После увиденного далекая усадьба Жатва, где Гутхорм томился в плену, уже казалась Тюррни безопасным местом.

– Так троллям нужна была только Рагнхильд? – дрожащим голосом спросила Элдрид. – В тот раз, с лошадью, они хотели украсть меня, а теперь украли ее…

– Но зачем им сдался Хаки? – Хмурый Агнар почесал в затылке. – Из него-то какая невеста?

Сигурд тем временем вернулся к выходу и развел руками. Ворота пропустили тех, кого было надо, и затворились.

Оглядевшись, Сигурд подошел к Рёгнвальду. Тот уже успокоился: при его душевной лености он не мог долго кипеть и теперь стыдился в душе, что утратил власть над собой.

– Видишь – у меня больше нет дочери! Я надеюсь, где-то она есть, но отдать ее замуж пока не в моей власти! Тот, кто вернет ее домой, справит свадьбу хоть в тот же день. Будет это Хаки, а может, ты – это уже зависит от вас.

– И если Гутхорм на самом деле в той твоей усадьбе, – с надеждой добавил Тюррни, так и сидевшая на камнях, – тебе ведь больше нет нужды его удерживать? Если ты вернешь Рагнхильд, то получишь ее в жены без всяких условий. А если… она не вернется… или ее вернет кто-то другой, то отдать ее тебе мы все равно не сможем.

Рёгнвальд угрюмо молчал: он еще не понял, чего теперь ждать. Зато Элдрид поняла кое-что: если Рагнхильд не вернется, то Рёгнвальд ведь может обнаружить поблизости другую невесту, ничем не уступающую Сигурдовой дочери? Ведь когда тролли похитили Мальфрид – тетку Элдрид, – она так больше никогда и не вернулась, и ее бывший жених взял за себя другую. Очень похоже, со смесью страха и надежд думала Элдрид, теперь всегда будет так!

Прядь 25

Только что Рагнхильд держала за руки своего брата – и вдруг на его месте появился огромный тролль. Чуть ли не вдвое выше ее ростом и точно втрое шире, бурый, как камень, с лысой головой, скошенным лбом, широкой пастью и глубокими глазными впадинами, где плескалась тьма.

Рагнхильд мгновенно вырвала у него свои руки и отскочила. Они по-прежнему находились в самой середине тролльборга, и Рагнхильд, не раздумывая, пустилась бежать по тропке между каменных петель. Она, конечно, была поражена его появлением, но не так уж удивлена: