Призыватель нулевого ранга. Том 6 - Дмитрий Валерьевич Дубов

— Ну ты что? — Агунар даже всплеснул руками. — Ему постоянно угрожает опасность, из-за того, что он пытается справиться с постигнувшими нас неприятностями. Это же очевидно. Многие захотят от него избавиться, поэтому ему приходится быть аккуратным и не выходить из своего дворца. Я вообще не думаю, что он сам рад этому событию. Полагаю, что как только всё наладится, он выйдет из дворца, и всё будет так же, как и прежде: нами будет править добрый и мудрый король.

— Ага, — кивнул я. — А ты считаешь, что я помогу вам от этих напастей избавиться, точнее вашему королю?

— Естественно, — кивнул мне Агунар.

— Ну, отлично. — свободной рукой я потер лоб. — Считайте, что морской блокады у вас уже нет.

— Что, правда? — И мы вернулись с ним к тому моменту разговора, с которого и начали, и Агунар, наконец, вспомнил, что я вышел из морской пучины, и, возможно, победителем.

Ну, я решил не ходить по кругу.

— Правда, — ответил я. — Скоро, надеюсь, я решу и другую вашу проблему.

Тем временем перед нами показался высоченный забор, за которым едва-едва угадывалась громадная куполообразная крыша. Причём купол этот был лишь над центральной частью дворца, а остальные его постройки даже не были видны.

* * *

Тайное совещание в доме помощника императора Старра.

Старр занимал место во главе стола. Он внимательно осмотрел собравшихся. Тут было совсем немного народу. Все, как он надеялся, проверенные люди, которые не сдадут собрание в самый ответственный момент.

— Итак, — проговорил он напористо и горячо, — сегодня нам с вами предстоит обсудить не так много, но день, несмотря на это, очень важный. — Во-первых, я хочу, чтобы вы все посмотрели друг на друга и запомнили: мы делаем единое дело. Важное дело. Необходимое! — он жестикулировал, как бы подчеркивая свои слова движениями рук.

Затем он встал со своего стула и прошёлся вдоль длинного стола. Несмотря на то, что одну правую его ногу заменял протез, ходил он практически не прихрамывая. Это умение он приобрёл за долгие годы практики. Ну и помогал себе магически, разумеется.

— Сначала я хочу, чтобы своё мнение высказал небезызвестный вам человек, которого вы, наверное, совершенно не ожидали тут увидеть — это министр обороны империи Александр Евгеньевич Шатов, — представил он одного из гостей.

Тот встал, кивнул сначала Старру, потом всем остальным, и недовольным голосом, так непохожим на свой обычный, начал говорить:

— Да, я с вами, — сказал он. — Нет, у меня не заморозили счета, ничего не отобрали, но это неважно. Меня совершенно ни во что не ставят при дворе. С моим мнением уже не считаются. Я говорил им, что портал нужно разбомбить бомбой — и всё. Не нужно никаких героических пожертвований: все жители города, которые успели бы эвакуироваться, были бы живы. Просто надо было грохнуть туда ядеркой — и всё.

— Александр Евгеньевич, мы вас поняли, — кивнул ему Старр и обворожительно улыбнулся. — Как вы понимаете, господа, у всех остальных ещё более явные причины для того, чтобы быть недовольными императором.

Он обвёл всех присутствующих пристальным взглядом.

— Конечно, самую большую роль в этом всём сыграло его последнее решение — наказать людей, которые всего-навсего не были способны ничего сделать с порталом. Но несмотря на это, он просто их лишил всего одним росчерком пера. Это несправедливо. Мы все понимаем, что это абсолютно незаконно, и с прискорбием могу констатировать, что, к сожалению, наш император потерял связь с реальностью.

Снова пристальный взгляд, выискивающий сомневающихся, но таких на данном заседании не было.

— Он думает, что репрессиями сможет заслужить уважение людей, — продолжил тем временем Старр. — Но так не бывает. Ты либо живёшь в мире и согласии со своими подданными — а мы с вами и есть основные подданные нашего императора, потому что именно на нас с вами держится его власть, — не на всяких там людях, неспособных уничтожать монстров или вообще не думающих ни о чём, кроме как что купить себе поесть. Эти люди, которые ничего не решают в империи, они не те подданные, на которых стоит равняться нашему императору. Мы — другое дело. Мы — та платформа, на которой всё держится. Вы представляете, что будет, если сейчас все призыватели в один момент в едином порыве встанут и пойдут против короны?

— Полагаю, — взял слово Грым Вересков, полагая, что вопрос адресован к нему, — на том корона и закончится.

— Соглашусь, — проговорил министр обороны. — Эффективной борьбы с восставшими призывателями, если их будет хотя бы сто–сто пятьдесят человек, не существует. Столицу накроет волна паники: одни разбегутся, другие запрутся по домам. Мешать они нам не станут. Основная проблема будет в силовых структурах, но я придержу армию, поэтому сильно вы можете не беспокоиться.

— Ого, — кивнул Грым министру обороны. — Александр Евгеньевич, это очень приятно слышать. Мне бы не хотелось уничтожать своих же людей.

— Господин Старр всё сделал максимально грамотно, — ответил на это министр обороны. — Нашёл нужных людей.

— Конечно, — согласился Грым. — Только у нас будет не сто, не сто пятьдесят человек. У нас будет почти пятьсот призывателей. Он окинул взглядом собравшихся. — И у каждого из них как минимум один питомец, а у многих — по два и больше. Так что паника будет обеспечена.

До этого Старр наблюдал за разговором со снисходительной улыбкой, но здесь он вмешался:

— Нет-нет-нет, господа, нам не нужна паника. То есть да, избежать её в любом случае не получится — это факт. Но мы с вами должны думать о другом: мы должны быть готовы подхватить власть, когда она упадёт из холодных рук императора. И вот тогда расположение людей нам очень понадобится.

Он прошёл вдоль стола, как будто задумавшись, и продолжил своё выступление:

— Ввести на трон какую-то другую династию? Я думаю, это возможно, но будет сложно. Однако хочу сообщить вам приятную новость. На нашей стороне будет цесаревич Андрей.

— Андрей Михайлович будет с нами? — удивился Грым.

— Совершенно верно, — сказал Старр. — Я провёл с ним длительные и подробные переговоры, и он согласился встать у руля империи после ухода императора и управлять ею под нашим чутким руководством.

— Андрей Михайлович, — проговорил