Из-за нас - Мери Ли

пытался ее успокоить. Через мгновение Лорел резко вскинула голову и посмотрела ему в глаза, а он ласково провел ладонью по ее щеке. Она что-то говорила ему, но звук камера не записала, а разобрать слова по губам не удалось. Потом она замолчала. Я смотрел, как мужчина замерзает, пока он не упал. Его кожа посинела, глаза превратились в льдинки, безжизненные и пустые, волосы, ресницы и брови покрылись инеем. Лорел какое-то время смотрела на тело отсутствующим взглядом, а потом закричала и принялась рвать на себе волосы. Потом она упала на колени и начала толкать его, словно пыталась привести в чувство. Вот только после такого не выживают – она до последней капли выпила его энергию, и теперь ему уже ничего не смогло бы помочь. Спустя некоторое время в замерзшую комнату вбежал Бенджамин. Я видел, как он с силой сжал пальцы в кулаки, но, взяв под контроль эмоции, начал успокаивать маму. Он сел прямо на пол рядом с ней, Лорел припала к его груди и продолжила плакать, это я мог понять по тому, как беззвучно вздрагивало ее тело. Он держал ее в руках с благоговейной нежностью, и это не соответствовало ничему из того, что я о нем знал. Неужели…

– Это день твоего рождения, – нарушил тишину голос Бенджамина.

Он тоже смотрел на монитор, на котором двое моров выносили тело, а Лорел продолжала рыдать. Мерзкая догадка заставила меня усомниться в моих знаниях.

– Этот мужчина… – начал я.

Бенджамин перевел ледяной взгляд на меня и подтвердил:

– Твой отец. И, как видишь, его убил не я.

На записи тем временем остались только двое – Бенджамин и Лорел. Я посмотрел на Бенджамина. У меня возникло слишком много вопросов.

– Но ты закопал его тело под окном комнаты Лорел. Зачем? Из мести?

– Нет.

– Но я видел могилу.

– Это действительно могила, но в ней не твой отец.

Эта фраза выбила меня из колеи. Я вспомнил рассказ Лорел, который слышал множество раз. Она всегда говорила одно и то же. Что Бенджамин – животное, что он убил единственного мужчину, которого она любила, и закопал его тело в саду. И все это – чтобы отомстить женщине, которая закрутила роман со смертным у него под носом.

– Тогда кто? – задал я логичный вопрос.

Бенджамин молчал. Я видел, как он не хотел разговаривать со мной на эту тему, но Тобиас приказал, и Бенджамин не мог ослушаться. Я хотел подойти, взять его за грудки и как следует встряхнуть, но высокомерный голос Тони остановил меня на первом же шаге.

– Ты был не единственным ребенком, который родился в тот день, – сказал он.

– Кто лежит в той могиле? – повторил я.

– Твоя сестра, она родилась уже мертвой. – Бенджамин захлопнул ноутбук и выжидающе посмотрел на меня.

– Ты думаешь, я тебе поверю? – спросил я. – Лорел столько раз рассказывала мне, что ты сделал с моим отцом. О том, что ты делал с ней.

Я впервые видел, чтобы Бенджамин не был скалой, о которую разбивались все вопросы. Настал тот день, когда и я узнал его слабое место. Как жаль, что оно оказалось одним на двоих.

– Она действительно верит, что все так и произошло, – начал Бенджамин. – Тобиас внушил ей эту историю, он считал, будто она не переживет мысль о том, что убила единственного мужчину, которого искренне любила. Еще и в день, когда потеряла ребенка. Весь ее мир рухнул тогда, она бы просто не справилась.

Я начинал путаться во всей этой информации. Где правда? Где ложь? Все смешалось. У меня не получалось поверить, что Лорел убила моего отца. У меня была сестра? Почему все это Бенджамин говорит именно сейчас? Какого хрена Тобиасу понадобилось, чтобы я узнал эту правду?

– При чем здесь Тобиас? – спросил я.

– Ты же знаешь, что в Совет моров входят только представители чистой крови. Так вот, Лорел – единственный ребенок Тобиаса. На ней заканчивается чистая кровь их рода. Ее больше не будет. Твой дар предвидения достался тебе от деда, ты последний, у кого он есть.

Я внук Тобиаса? Мне было сложно поверить во все, что сейчас говорил Бенджамин. И нужно ли это мне?

– Это бред какой-то, – сказал я. – Допустим, Лорел и правда сошла с ума, но зачем ты снял все двери с петель и запираешь ее на верхнем этаже? На окнах до сих пор стоят решетки. Ты никого к ней не пускаешь. В детстве я слышал ее крики о помощи и много раз пытался пробраться наверх, но не мог, так как единственный вход на третий этаж закрыт стальной дверью, ключ от которой есть только у тебя.

– Крики, припадки – все это происходит в момент, когда она вспоминает, что натворила. Со временем внушение Тобиаса слабеет. – Бенджамин замолчал и устало провел ладонью по лицу. – Я снял все двери, чтобы она не смогла запереться и навредить себе. Поверь мне, она пыталась. Очень много раз.

– То есть плохой парень в этой истории – она, а вовсе не ты?

Лицо Бенджамина исказила злая гримаса.

– Я никогда не претендовал на звание героя. Ты даже не представляешь, насколько я ужасен, но женщина, которая заперта наверху, – это единственное, что заставляет меня терпеть тебя в своей жизни. Ты думаешь, мне легко было смотреть на то, как растет ребенок от другого мужчины? Наблюдать из года в год, как ты меня ненавидишь? Но, поверь, я ненавидел тебя еще больше. Однако Тобиас сказал, что ты нужен. Он видел тебя в будущем. И если бы Лорел не убила твоего отца, я бы с большим удовольствием убил его сам! – Бенджамин встряхнул перед собой руками. – Этими самыми руками я бы свернул ему шею, но прежде он испытал бы такую боль, что молил бы меня о смерти!

Бенджамин замолчал. Он выровнял дыхание, и маска злости исчезла, но он еще не все сказал.

– Я любил ее. Всю жизнь я любил женщину, которая не отвечала мне взаимностью. Ты не представляешь, каково это. Любить женщину, которая как минимум раз в неделю пытается убить себя. Любить так, как она того не заслуживает. Все, что я делал в этой жизни, каждый мой шаг, каждое действие – только ради нее. Ради женщины, которой от меня ничего не нужно.

– Так отпусти ее, – сказал я.

– И это я тоже пытался сделать. Тебе лучше не знать, что совершала Лорел, когда меня не было рядом всего сутки.

– Папа говорит правду. – Тони вступил в разговор. А я и забыл, что он здесь.