Из-за нас - Мери Ли

Шерри. Подумаю об этом завтра или в другой день. В тот момент я валилась с ног и единственное, чего хотела, – принять душ.

– Хорошо, поехали к тебе, – сдалась я.

– Моя машина стоит у кафе. Идем, только можешь снять пальто? А то химчистка салона дорого стоит, а у меня не так много денег…

– Хорошо, я тебя поняла. – Я не дала Серене развить мысль.

Мне казалось, если ее не тормознуть, она сможет говорить сутками и при этом ни разу не повториться во фразах и не запнуться.

Мы подошли к ее машине – «Форду Фиеста» цвета морской волны. Автомобиль максимально подходил этой странной девушке. Прежде чем сесть, я выполнила просьбу. Заметила рядом с кафе урну и, вытащив из карманов ключи и телефон, выкинула дорогое пальто.

Бо́льшую часть пути мы молчали, но я заметила осторожные взгляды, которые Серена бросала в мою сторону. Я не выдержала гнетущей тишины и, прикрыв глаза, сказала:

– Выкладывай.

– Я просто думаю, зачем Адам отправил меня к тебе? Знаешь, за все время, что я работаю на него, это первая просьба, которая не касается поиска информации. Вот мне и интересно, вы что, пара? Ну, типа встречаетесь? Или ты родственница его, хотя это вряд ли? Или подруга? Или…

– Мы просто знакомые.

– Ага.

– А кем вы приходитесь друг другу? – в ответ поинтересовалась я.

– Ой, ну тут нет никакой тайны. Я работаю в его фирме.

– В какой еще фирме?

Она бросила на меня еще один странный взгляд и снова повернулась к дороге.

– Ты вообще что-то о нем знаешь? – спросила она. – У него и его друга фирма… Как бы объяснить… Мы занимаемся информационной безопасностью достаточно известных организаций. Большего говорить не буду, ты все равно ничего не поймешь.

– И ты в свободное от работы время взламываешь для Адама базы данных?

– Нет, ты что, это было бы незаконно. – Говоря это, Серена улыбалась так, словно только что выиграла в лотерею.

Больше я не хотела разговаривать, снова прикрыла глаза и отвернулась в сторону бокового окна. От мерного покачивания меня клонило в сон. Как можно было думать о сне в такой ужасной ситуации? Никак. Меня вырубило без единой мысли. Когда я открыла глаза, мы уже прибыли, и Серена искренне сказала:

– Добро пожаловать.

Она вышла из машины, помахала мне рукой, и я, словно зомби, последовала за ней в уютный одноэтажный домик. Я едва переступила порог, как меня в прыжке чуть не сбил с ног огромный хаски. Я сделала шаг назад, чтобы не потерять равновесие, и схватилась за дверной косяк. Но пес не прекращал попыток уронить меня на пол.

– Пончик, стоять, – со смехом в голосе приказала Серена, и пес послушно замер на месте. Но его лапы продолжили семенить по полу, и я поняла, что ему безумно хотелось завалить меня на пол и, возможно, облизать.

– Пончик? – переспросила я.

– Ну да, он просто пончики любит, а так его зовут Граф, но на эту кличку он не откликается. Я сперва думала, что он глухой. Вообще у нас с ним редко бывают гости, вот он и рад. Если что, Пончик совершенно безобидный малый…

Боже, она так быстро тараторила, что я не успевала усваивать информацию, поэтому попросила ее остановиться и показать мне, где ванная комната. Полицейские запретили мне забирать что-то из квартиры, так как каждая вещь могла оказаться уликой, которая поможет им поймать убийцу. Мне пришлось позаимствовать халат у Серены. Он мне, по крайней мере, точно подошел бы, несмотря на небольшую разницу в нашем с ней росте.

Я закрылась в душе и, стоя под струями теплой воды, думала о том, что вообще произошло с моей жизнью? Как я докатилась до убийств, моров, хакеров, предложения руки и сердца? Что сделать, чтобы все это закончилось? И ни одно мое решение или действие не вернуло бы Дакоту к жизни. Слезы смешивались с водой, но я этого не замечала. Внутри, там, где находилось сердце, было так больно и тяжело. Я проклинала тот день, когда поехала в злополучный мотель «Моя Рози». Мысли метались по кругу. Я совершила оплошность, не пожелав беспокоить Шерри и Джереми, ведь Тони Аллен мог попытаться добраться и до них. Нужно позвонить, предупредить, чтобы они были осторожны.

Так я и сделала, первым делом после ободряющего душа позвонила родным. Серена постелила мне на диване в гостиной, и, как только голова коснулась подушки, я провалилась в сон, который, слава богу, оказался без сновидений.

* * *

Адам

Чертова лепнина на потолке дала мне понять, что я нахожусь в доме Бенджамина Аллена, в комнате, которая раньше принадлежала мне. То есть в которой я раньше жил. Я прекрасно понимал, что в этом доме не было ничего моего. Глаза слипались, но я упрямо сел на кровати, и невидимая сила тут же повалила меня обратно. Черт! Действие отравы еще не закончилось.

– Еще рано вставать. Я же просил, чтобы последний страдал, – спокойно сказал Бенджамин.

– Он и страдал, – с трудом разлепив губы, ответил я.

– Но не так, как ты.

Мои страдания волновали меня в последнюю очередь.

– Где ты нашел чистую кровь? – спросил я, удерживая веки поднятыми.

Чистой кровью обладали единицы из оставшихся на земле моров. Это кровь, которая столетиями не смешивалась. То есть последствие браков между родственниками, порой весьма близкими. Говорят, у тех, в чьих венах она текла, не все в порядке с головой. А чего они ожидали?

Кровь обычного, посредственного мора опасна для таких, как я, но в то же время кровь чистого мора способна спасти. По мне, так это жестокая шутка природы. Также ходили слухи, что чистая кровь помогает исцелиться даже людям, но так как я никогда не встречал мора с чистой кровью, то мне неизвестно, правда это или только вымысел.

– Лорел, – сказал Бенджамин.

Я повернулся к Бенджамину, тот сидел на резном стуле и пристально смотрел на меня.

– Что? – переспросил я.

– Твоя мать – единственный известный мне носитель чистой крови. Точнее, единственный, которым я могу воспользоваться.

Теперь все встало на свои места, вот она причина, по которой Бенджамин держит ее при себе. Это не любовь и не месть – это чистая выгода. Глаза закрылись, и я прошептал:

– Так вот для чего она тебе нужна.

– Пусть будет так, – тут же ответил старший Аллен.

– Что это значит? А для чего же еще ты ее держишь при себе? – Я усилием воли открыл глаза и с ненавистью посмотрел на Бенджамина.

Какое-то время мы молчали и прожигали