Самайн у ведьмы пограничья - Уоллис Кинни

любила их, как и Миранда. Она съедает в два раза больше, чем Мэтью, Селеста и я, вместе взятые. К концу блюда ее нежные пальчики покрываются блестящим маслом. Мы с Селестой молча улыбаемся, когда Миранда облизывает их дочиста. Потом она вспоминает о Мэтью и заканчивает приводить себя в порядок уже с помощью салфетки.

Завершающим блюдом вечера становится осенний салат с хрустящими яблоками и зернами граната. Мы все так наелись, что вместе нам удается положить в рот всего шесть или семь кусочков, прежде чем я убираю тарелки и спешу принести Селесте коктейли, пока не погасла свеча.

Мэтью идет за мной на кухню и помогает готовить маргариту с яблочным сидром. Я съеживаюсь, когда он крошит лед, – вдруг шум напугает каких-нибудь духов – и ругаю себя за то, что не подумала сделать это раньше днем. Но ни одна из моих сестер не кричит, что свеча погасла.

Мэтью несет поднос с коктейлями и вручает бокалы каждой из нас в правильном порядке. Мы все молча поднимаем их и салютуем друг другу. Но едва успеваем пригубить, как напольные часы громко отбивают один час. Мы все вздрагиваем от шума, и свеча, превратившаяся в маленькую кучку черного воска в центре стола, гаснет. Свет в доме становится ярче. Крутящаяся пластинка снова начинает воспроизводить музыку, заключительный куплет Coolest Little Monster разносится по комнате.

– О боже, – вздыхает Селеста, разочарованно ставя свой бокал на стол, так и не сделав ни глотка. – Если мы продолжим есть сейчас, когда свеча погасла, это будет серьезным проявлением неуважения.

– Я впечатлен. Никогда не видел, чтобы ужин тянулся так долго. Дома они столько не протягивают, – со смехом признается Мэтью, ставя свой бокал на стол.

– Забавно, – тянет Миранда, прищурив глаза. – Я думала, в Техасе не проводят «немых» ужинов.

Она многозначительно смотрит на Мэтью.

Прежде чем он успевает ответить, коктейль, стоящий на месте нашей матери, слетает со стола и разбивается о стену позади меня.

Алкоголь брызгает мне на затылок. Кусочки льда и яблока скатываются по обоям. Селеста издает громкий вопль, а Мэтью быстро встает из-за стола и оглядывает комнату, оберегающе положив руку мне на плечо. Мы с Мирандой обмениваемся встревоженными взглядами. Она медленно поднимается и лезет за корсаж своего платья. Наконец достает бархатную черную сумочку на шнурке, распутывает завязки и высыпает содержимое себе на ладонь.

– Заклинаю океаном, приливом, этим морским зеркалом! Мама, скажи, что тебя беспокоит по ту сторону завесы.

Миранда бросает десятки прозрачных бледно-голубых камешков на обеденный стол. Они с хрустальным звоном рассыпаются по посуде, и в комнате воцаряется тишина.

– Никому ни к чему не прикасаться, – призывает она нас, уставившись на камушки на столе. – Духам нужно время, чтобы составить послание. Утром я проверю стекло. Тогда мы узнаем, что они припасли для нас в этом новом году.

– Раньше на ваших ужинах случалось что-нибудь подобное? – тихо спрашивает Мэтью. Его рука все еще сжимает мое плечо.

– Нет, – признается Селеста, теребя бант на голове. – Мерцали свечи. Может быть, налетал порыв ветра. Никогда ничего настолько откровенного.

Она смотрит на испорченные обои в том месте, где разбился бокал для коктейля.

– С другой стороны, у нас за столом никогда не было колдуна, – говорит Миранда, кивая в сторону Мэтью. – Может быть, ты слегка подпортил нам удачу.

– Мне нужно помыть посуду, – резко говорю я, вставая со стула. Не могу оставаться за этим столом ни секунды дольше. Рука Мэтью соскальзывает с моего плеча и опускается к пояснице.

– Ты в порядке? – тихо спрашивает он меня. Я киваю. Но все равно хочу выйти из столовой.

– Миранда, собери осколки, пока кто-нибудь не порезался, – приказываю я. Ее брови удивленно взлетают вверх от моего требовательного тона, но я уже ухожу через вращающуюся дверь на кухню.

Поворачиваю ручки кранов и наблюдаю, как горячая вода льется в мыльный таз, быстро образуя пузырьки и заполняя его доверху. Я беру посуду своей прабабушки, выбрасываю еду для усопших в мусорное ведро и опускаю тарелку в обжигающе горячую воду.

Вращающаяся дверь со скрипом открывается, и я чувствую запах духов Селесты, прежде чем замечаю краем глаза черный тюль ее платья.

– Звезды сегодня яркие, – говорит она, подходя и становясь рядом со мной у раковины.

– Они о чем-то предупреждают? – спрашиваю я с коротким, но тихим смешком. Если да, то они как-то поздновато.

– Сомневаюсь, – задумчиво произносит она, проводя рукой вверх-вниз по своему длинному жемчужному ожерелью. – Скорее, что-то предвкушают.

– Похоже, все с нетерпением ждут Нового года. Даже звезды и духи.

Мои руки привыкают к горячей воде, но они покраснели от температуры.

– Дело не только в этом. Грядут какие-то серьезные перемены, – настаивает Селеста. – С чего бы маминому духу разбивать…

– Я не хочу говорить о маме, – перебиваю я, вытаскивая руки из горячей воды и поворачиваясь лицом к младшей сестре. Ее бледно-голубые глаза смотрят на меня с удивлением.

– А. Хорошо.

Она быстро смягчается.

Дверь снова открывается. На кухню заходят Мэтью и Миранда. Он держит поднос с напитками, на котором лежат несколько крупных осколков хрусталя от коктейльного бокала.

– Спасибо, – говорю я, протягивая руку. Он качает головой.

– Я сам об этом позабочусь. Отнесу в коттедж и посмотрю, что можно сделать.

Мэтью быстро подмигивает мне.

– О нет, тебе пока нельзя уходить. Не раньше, чем мы тебя допросим, – со смехом заявляет наша младшая.

– Селеста, уже поздно, а день был долгий. Мы можем отложить вопросы на потом? – спрашиваю я, но она поднимает руку, призывая меня к молчанию. Миранда ухмыляется.

– Да ладно тебе! Ты пускаешь кого-то домой на праздники и ожидаешь, что мы не будем забрасывать его вопросами? Не бывать такому. Мы имеем полное право получить ответы на некоторые вопросы. – Ее голос добродушен, но она полна решимости. – Не волнуйся, Мэтью. Это не больно.

– Селеста… – предупреждающе тяну я, когда она достает что-то из кармана своего черного балетного платья.

Селеста игнорирует меня и принимается тасовать карты. Ее любимая колода Таро, которую сестра постоянно держит при себе. Карты изрядно потрепаны, некоторые даже надорваны по краям – результат тысяч гаданий, которые она проводит для своих знаменитых клиентов. Миранда с самодовольным видом стоит в углу кухни, скрестив руки на груди. Мэтью ставит поднос с битым стеклом на кухонный столик и с интересом наблюдает за Селестой. После пяти или шести сбросов сестра кладет колоду на мраморную столешницу прямо перед ним.

– Сдвинь карты, пожалуйста, – предлагает она ему с милой улыбкой.

– Знаешь, – говорит он со своей классической дерзкой ухмылкой, – ты могла бы сама задать мне эти вопросы.

– Я доверяю этой колоде больше, чем тебе, – парирует она.

Мэтью весело качает головой. Он протягивает руку и изящным быстрым движением сдвигает колоду посередине. Селеста быстро подхватывает ее и тасует напоследок.

– Звезды сходятся, – начинает она. – Что нам нужно знать о нашем новом друге Мэтью? Пока хватит трех карт.

Селеста кладет перетасованную колоду обратно на мрамор и переворачивает верхнюю своими маленькими бледными пальчиками.

Черное небо с созвездием в форме обнимающейся пары – Влюбленные.

Я невольно гляжу на Мэтью, а он уже смотрит на меня. Мэтью отводит взгляд и делает вид, что изучает карту. Селеста хихикает, а Миранда раздраженно фыркает.

– Ну это легкотня. Думаю, нам следовало догадаться, что выпадет эта карта. Теперь, когда мы знаем его настоящее, давайте посмотрим на ближайшее будущее.

Младшая озорно улыбается мне. Я слишком подавлена, чтобы говорить. Она переворачивает следующую карту. Планета Марс затмилась двумя своими лунами.

Башня.

Атмосфера в комнате меняется. Мэтью выпрямляется, в его глазах появляется решимость. Мы с Мирандой делаем несколько шагов к столу, чтобы получше разглядеть карту. Селеста остается спокойной, но ее глаза расширяются при виде изображения. Она смотрит на Мэтью.

– Разрушение. Мучение. Опасность, – шепчет она. – И твоя конечная судьба…

Последняя карта ложится поверх остальных. Созвездие в форме скорпиона и фигура в капюшоне, обнимающая девушку. Кровь стынет у меня в жилах.

Смерть.

Глава 19.