Самайн у ведьмы пограничья - Уоллис Кинни

ярко-зеленой заколкой в виде жука-скарабея. Мама подарила мне ее на шестнадцатилетие – на счастье. Я втискиваюсь в свою единственную красивую пару туфель на каблуках и наношу каплю духов «Герлен», которыми всегда пользовалась бабушка Гудвин.

– Духи, будьте со мной, – шепчу я пустой комнате.

Одевшись, спускаюсь на первый этаж и в последний раз проверяю еду на кухне. Все выглядит идеально. Напольные часы бьют полночь, и звук разносится по всему дому. Двери Миранды и Селесты наверху открываются. Пластинка на граммофоне продолжает крутиться, но музыка прекращается, и, когда умолкают часы, в доме воцаряется тишина.

– Ты хорошо выглядишь, – говорит мне Миранда, когда мы встречаемся в прихожей. Она выглядит сногсшибательно в облегающем платье-русалке, отделанном шелковой бахромой. Ее рыжие волосы собраны наверх и уложены так же, как у меня. Лиф платья представляет собой бельевой корсет с изящным хомутом, подчеркивающим ее длинную шею. Десятки толстых шелковых шнуров ниспадают с выреза и обвивают плечи, как паутина.

– Не так хорошо, как я, – со счастливым смехом объявляет Селеста с верхней площадки лестницы. На ней бархатное черное платье-пачка из тюля, нижняя юбка расшита кристаллами Сваровски, которые сверкают, когда она спускается на первый этаж. На шее у нее экстравагантное многоярусное жемчужное ожерелье. На коротком бобе цвета воронова крыла – повязка с огромным черным бантом. Младшей сестре двадцать семь, но я по-прежнему вижу в ней четырехлетнюю девочку, которая хвостиком ходила за мной по поместью.

– Вы обе прекрасно выглядите, – уверяю я с улыбкой, и тут раздается стук в дверь. – А вот и наш четвертый живой гость.

Пусть я и знала о его приходе, однако, открыв дверь, замерла при виде Мэтью. Он стоит под освещенным фонарем крыльцом в потрясающем черном костюме с атласной отделкой. Его темные волосы, как всегда, идеальны, а голубые глаза светятся озорством. Увидев меня, он моргает от неожиданности, и я невольно ухмыляюсь.

– Ты прекрасно выглядишь, – говорит Мэтью, окидывая взглядом мое лицо, волосы, платье. Из внутреннего кармана он достает розу на длинном стебле и протягивает ее мне.

Когда-то она определенно была красной. На самом деле, скорее всего, Мэтью сорвал ее в мамином цветнике. Но сейчас лепестки высохли и сморщились, а стебель тверд, как хрусталь. Лишенная всякой жизни, но все еще прекрасная в смерти.

– Спасибо, – говорю я, принимая цветок. С нашего расставания прошел всего час или около того: Мэтью выскользнул через заднюю дверь, когда мы услышали, как машина Селесты и Миранды подъезжает к дому. Однако, несмотря на короткую разлуку, для меня большое облегчение снова его увидеть. После всего, что я узнала за последние двадцать четыре часа, не знаю, как смогла бы без него пережить ночь памяти предков.

– Могу я войти? – спрашивает он через мгновение. Я киваю и отхожу в сторону, освобождая ему дорогу. Наконец мои сестры его видят.

Кто-то из них ахает – скорее всего, Селеста.

– Здравствуйте, дамы, – говорит Мэтью, делая шаг вперед. – Спасибо, что позволили мне присоединиться к вам этим вечером. Кейт была достаточно любезна, чтобы посвятить меня в ваши новогодние традиции.

Обе мои сестры ошеломленно молчат.

– Девочки, это Мэтью. Мэтью, это мои сестры – Миранда и Селеста Гудвин.

– Очень приятно, – говорит он с легким поклоном. – Я много слышал о вас за последние несколько дней.

Миранда смотрит на Мэтью, но не враждебно, а так, как в принципе смотрит на любого незнакомца. Селеста же радостно улыбается. Она первая берет себя в руки.

– Так вы и есть тот самый таинственный гость, который остановился у Кейт? Приятно познакомиться, Мэтью, – говорит она, протягивая ему руку. Когда он берет ее, Селеста наклоняет голову и вглядывается в черты его лица. – Мы раньше не встречались? Не могу поверить, что забыла бы такое лицо. Боже мой, вы великолепны!

– Селеста! – одергивает ее Миранда, но Селеста игнорирует нашу старшую сестру. Я стараюсь сохранять нейтральное выражение лица, а сама перебираю воспоминания о временах «Мичиганской шестерки». Неужели они тогда встречались?

– О, дайте угадаю! – улыбается она, все еще сжимая руку Мэтью. – Вы один из техасских ведьмаков, не так ли? Я провела много времени в штате Одинокой звезды. Несомненно, там наши пути и пересеклись.

– Я…

Мэтью колеблется и вопросительно смотрит на меня. Куда только подевалось его красноречие?

– Праздник продолжается без нас. Может, начнем? – предлагаю я, провожая всех в столовую и не желая вынуждать Мэтью лгать еще раз.

– О, конечно! – подхватывает Селеста, замечая время на часах. – Не хочу снова пропустить коктейли, как в прошлом году, Кейт, – говорит она через плечо, направляясь в столовую.

Миранда следует за ней, а мы с Мэтью входим вместе. Переступая порог, мы все замолкаем, изо всех сил стараясь не потревожить духов.

Столовая выглядит так, словно сошла прямиком со страниц мрачной сказки. Стол покрыт черным кружевом и уставлен всевозможной посудой – от викторианских до современных приборов, каждый из которых принадлежал определенному матриарху семьи Гудвин. Миранда занимает свое место во главе стола как старейшая из ныне живущих ведьм нашего рода. Селеста устраивается с правой стороны стола – рядом с одним из мест, предназначенных для усопших.

Мэтью выдвигает для меня стул. Я сажусь посередине, ближе всего к кухне. Тут я всегда располагалась за подобными ужинами. Стул Мэтью с одной стороны от меня. С другой – место для моей матери. Десертная тарелка из оранжевого хрусталя стоит поверх полупрозрачной черной обеденной тарелки из того же материала. Поверх них накинута черная кружевная салфетка, сверху привязана веточка розмарина. В углу салфетки вышиты мамины инициалы. Я слегка провожу кончиками пальцев по букве «С», душу заполняет коктейль эмоций, которые я подавляла в себе весь день: замешательство, горе, ярость, тоска. Все они бурлят, пока я не встряхиваюсь. Теплая рука Мэтью хватает мою свободную руку и легко сжимает. Он смотрит на меня с беспокойством. Я мягко ему улыбаюсь.

Миранда прищуривается, переводя взгляд с Мэтью на меня и обратно. Она особо задерживается на запястье Мэтью, где из-под манжета выглядывают края бронзового шрама.

Я вынимаю ладонь из руки Мэтью и беру крошечный серебряный спичечный коробок, лежащий посреди стола. Все смотрят, как я чиркаю спичкой о трут. Треск пламени – единственный звук, что нарушает тишину комнаты. Я зажигаю фитиль длинной черной свечи в форме конуса точно по центру стола. Пока свеча горит, духи чтут ритуал. «Немой» ужин официально начался.

В течение примерно часа мы должны есть в полной тишине, кладя лучшие порции на тарелки, предназначенные для наших покойных гостей. Любой чрезмерный шум может спугнуть духов предков, и тогда Самайн, возможно, принесет нам меньше удачи.

Я направляюсь на кухню, оставляя Мэтью наедине с любопытными взглядами моих сестер.

Первое блюдо по традиции кофе и десерт. Я беру кофейник с крепким черным напитком и наливаю две первые порции в чашки предков. Затем обхожу стол по старшинству. Сначала Миранда. Мэтью. Моя собственная чашка. И наконец, Селеста, которая так же грустно надувает губки, как и каждый год, потому что она самая младшая в группе. В том же порядке я кладу по формочке шоколадного крем-брюле «Эрл Грей» на каждую десертную тарелку. Покончив с этим, мы смотрим на свечу в центре стола. Та благожелательно мерцает. Мы берем ложки и принимаемся за еду. Мэтью одобрительно выдыхает, наслаждаясь вкусом крем-брюле, а Миранда спешно проглатывает всю свою порцию. Даже Селеста, которая обычно никогда не съедает больше двух ложек десерта, доедает свой подчистую. Я собираю тарелки и чашки и возвращаюсь на кухню.

Затем все бокалы на столе наполняются винтажным красным вином, а я подаю говядину по-бургундски и картофельное пюре с маслом – любимое блюдо мамы и Селесты. Сестренка лучезарно улыбается мне, когда видит, что я приготовила. И снова мы едим в благодарном молчании. Несмотря на все, что я узнала вчера, мне действительно удается наслаждаться едой. Эти блюда невозможно не оценить, даже если их готовит другая ведьма. В этом сила рецептов моей матери.

Следующее блюдо представляет собой домашние жареные пельмени в остром масле. Наша бабушка