Не рой… - Ева Витальевна Шилова

тут Милле какой-то замшелый жуткосерийный сериал про сильно упертого инспектора полиции. Дело, вроде как происходило в Италии… или в Испании… это неважно, важно, что идея, как надавить на несговорчивого и непонятливого офицера была позаимствована ею оттуда без малейшего зазрения совести. Начальство похмыкало, посомневалось… но после дополнительных переговоров дало добро.

Оставалось дождаться, когда мийра Арнтсен отъедет на каникулы в родительский дом. И не доедет. А уже через день семья Эрман-Хасс получила требование о выкупе похищенной девушки. Под угрозой ее убиения в случае отказа. Причем сумма была названа такая, что для ее сбора маршалу пришлось бы ограбить все банки Саларии. И то не факт, что хватило бы.

Расчет был простой – семья Арнтсен при всей своей известности не располагала деньгами, и обращение похитителей в данном случае к семье жениха выглядело объяснимым и логичным. Более того, факт похищения стал «случайно» известен газетчикам и старательно муссировался на страницах нескольких периодических изданий. Щелкоперы вдохновенно строили предположения о том, как поступят власти и семья жениха в процессе поиска девушки и преступников. Маршал с сыном, конечно, рвались на розыски, только кто бы их пропустил через границу? Ситуация для семьи Эрман-Хасс осложнялась тем, что никто бы не позволил саларийцу расследовать преступление, совершенное в Гольдштадте, причем в отношении гольдштадтской подданной. Более того, все навыки и умения маршала… ну, или почти все оказывались ни к чему, потому что ни следа магии на месте предполагаемого похищения не обнаружилось. И дело оказалось в ведении местного отделения стражей порядка, а не маг-алгвазилов. А какой спрос с сельской стражи?

Маршал что называется рыл носом землю, задействуя все свои связи, но выйти на след Сидсель и похитителей так и не удалось. А еще через дэцию мийра Арнтсен обнаружилась перед входом в дом ее родителей в бессознательном состоянии… и согласно записям дежурного лекаря из управления стражей порядка… в общем, понятно было, что с девчонкой сделали…

А похитители еще и глумливое послание на теле оставили, мол, пришлось довольствоваться хоть чем-то, раз уж деньгами у любящих родителей и жениха им разжиться не удалось…

Резонанс получился ух какой! СМИ буквально захлебывались, дружно поливая грязью и стражей порядка за неумение работать, и власти вообще за неспособность наладить грамотные розыскные действия, и семью Эрман-Хасс за жадность. Отоспались на всех. А бывшая невеста Вегара Эрман-Хасса сначала долго проходила лечение, а через некоторое время тихо сочеталась браком с Акселем Кларенсеном и уехала вместе с ним в какую-то глушь под городком Вейцелар…

А выданную главным инспектором премию Милла лихо прогуляла с очередным любовником. Не так она когда-то рассчитывала строить свои отношения с противоположным полом, совсем не так! Но получилось, как получилось. Самое смешное, что тот черносливистый хмырь из Бюро трудоустройства оказался прав: желающих назвать ее женой так и не нашлось. Не вписывалась она в стандартные параметры супруги с точки зрения местного населения. Пришлая – и этим все сказано. Семейных связей нет, детей не будет. Как клеймо на лбу – некондиция. Брак. «Осетрина второй свежести», и что не делай, отношение к тебе не изменится.

Она даже как-то не поленилась выяснить бывали ли вообще случаи браков с пришлыми. Надо же было понять, системный это случай, или она сама такая неудалая. Так вот, можно было себя утешить, законным браком с пришлыми сочетались за все сто лет ровно дважды. Причем, в обоих случаях это были молодые мужчины. Из миров Свийр и Шамари. Вот на них пронырливые местные жительницы с удовольствием наложили лапы.

Нет, Милла не торопилась их осуждать. О каком осуждении может идти речь, если она сама надеялась пристроиться на Тариане таким же образом? У кого-то получилось, ну так и порадуемся за них. Кстати неплохо устроились те же из Фью…тью…лью…мью… короче, якортайцы. Эти как сыпались в страну быстрее крупы из драного мешка, так и продолжали сыпаться. Поэтому найти себе семейную пару среди толпы пришлых соотечественников им было несложно.

А остальным? А остальные устраивали свою жизнь как могли. Или на сколько хватало ума. Хватало немногим. Более четырех пятых пришлых девиц, даже если и начинали где-то трудиться служанками, горничными и подавальщицами, в подавляющем большинстве случаев довольно быстро «ломались» и скатывались до работы в борделе. Там, по крайней мере, была хоть какая-то упорядоченность в количестве обслуживаемых партнеров и возможность заработать на пенсионное обеспечение, а не оказываться легкой и бесплатной добычей местных ловеласов. Понятно, что при такой тенденции отношение ко всем пришлым женского пола было соответствующим, да и не могло оно быть другим. И собственной востребованностью у окружающих Милла не обольщалась: то, что не самые приличные предложения она получала регулярно означало только то, что никто в ней не видит человека со своими желаниями и стремлениями. Так, постельная принадлежность со встроенной голосовой функцией. Правда, экзотическая, что, собственно, и порождало спрос…

Пожалуй, только сейчас она в полной мере осознала, почему в свое время настолько негативно относилась к попыткам поухаживать за ней ее однокурсница Машка Фуэнтес. При наличии отца-кубинца и мамы-хохлушки внешность и фигурка у девчонки получились на загляденье. Бейонсе и Камерон Диас нервно курят в углу. И работала она с пятнадцати лет моделью. И пользовалась на факультете такой популярностью, что захоти она – заполучила бы любого студента или преподавателя. А она не хотела и шарахалась ото всех. И слухи о ней в результате ходили самые разные: от наличия ревнивого жениха до нетрадиционной сексуальной ориентации, от «железного» контракта до работы в элитном доме спец-утех…

Действительность оказалась намного проще. Как-то Милле довелось стать невольным свидетелем разговора Машки с аспирантом-историком Борькой «Гремлиным». Пока она копалась на стеллаже в дальнем углу читального зала, невидимая для остальных посетителей, он, полагая, что свидетелей нет, попытался вызвать смуглую модель на разговор. Борька, видимо уже не первый раз и не первый год объяснялся ей в высоких чувствах, не забывая допытываться почему? Почему они безответны? Чем он ей, первый красавец истфака, не угодил? Чего он, похоже, не ожидал, так это получить внезапный горький ответ:

– Ты точно хочешь знать почему? А потому что сложно назвать высокими чужие чувства, если это всего-навсего удовлетворение от очередной победы. Разве что не над соотечественницей, а над полукубинкой, что в рейтинге факультетских самцов поднимает тебя малость выше остальных… охотничков. А меня спросить? Ничего, что я не хочу становится чьим-то переходящим призом и поводом для пятиминутного мужского трепа в курилке?!

– Но я…

– Что ты?! Ты, когда меня в гости