Приключения Благородного Дика. Романтика дорог - Елена Владимировна Крыжановская
Этим и объяснялось, как легко она припрятала лишнюю миску супа, лепешку, два помидора и гроздь желтого винограда.
— Благодарю. Но лучше тебе уйти.
— А тебе лучше висеть до утра, да? — ехидно передразнила она.
— Сам разберусь.
— Не-а, — рабыня покачала головой, как человек умудренный опытом не по годам. — Больше ты в поле не выйдешь. Это только начало. Утром тебя отпустят. Когда все построятся, надсмотрщик проверит, как ты усвоил урок. Потребует извинений, обещания покорности в будущем. Ты ведь не согласишься? Значит, будешь торчать здесь ещё долго, на самой жаре. Вечером снова не согласишься?..
— Дальше, — кивнул Дик, когда девочка замолчала. Она удивленно посмотрела на рыцаря:
— Сам не знаешь?
— Знаю. Не в первый раз. Закончится тем, что мне устроят побег. И надсмотрщики не будут меня искать, скажут, что умер. Меня это устраивает. Цена, конечно… Можешь предложить что-то лучше?
— Могу. Надо бежать сегодня ночью!
— Знаешь способ? — засмеялся Дик. — Так почему ты до сих пор здесь?
Но девочка смотрела на него очень серьезно. В тусклом свете фонарей по углам двора Дик не мог как следует разглядеть ее лица. Завтра он бы искренне не смог ответить, кто ему помогал.
— Глупый, — вздохнула она. — Куда я отсюда пойду одна? Меня даже в общий побег не берут. Ага, ты не знал! — она улыбнулась с превосходством, видя, как блеснули его глаза. — Ты здесь всего неделю. А мы — почти восемь месяцев.
— С кем ты попала сюда?
— Со старшей сестрой. Она внутри, в доме.
— Она… — Дик не знал, как спросить, но девочка поняла сразу и мгновенно стала очень грустной и неуверенной в себе.
— Я не знаю. Она танцовщица у хозяина. Для его гостей она только танцует, ничего больше. Но и это нелегко выдержать! В первые дни, когда хозяин позвал ее танцевать вечером для него одного, а потом попытался обнять, Амаринна чуть не спалила ему весь дом. Она опрокинула подсвечник с курением трав. Хозяин сильно обжегся.
— Во всех смыслах! — одобрительно хмыкнул Дик.
— Ну, да, — невесело вздохнула младшая сестренка танцовщицы. — Утром начиналось, как у тебя. Этот столб… Только солнце жарило, и почти все тыкали в Амаринну пальцем и скалились. У нее одежда была такая… для танцев… почти прозрачная. И много украшений, как у свободной. Это всем казалось смешно. Ей-то я не могла помочь, — с сожалением пробормотала сестра, глядя в землю, — только воду носила.
Вечером она всё равно не стала покорной, а хозяин не хотел ее уродовать. Тогда Амаринну закрыли в подвале и держали без еды десять дней. Ничего не помогло. Хозяин сказал, что ей выжгут на ладонях клеймо — имя хозяина. Сестра заявила, что это замечательно. Теперь всякий раз, как господин попросит погладить его жирную красную физиономию, он будет чувствовать запах горелого мяса и царапаться о шрамы.
Хозяин очень сильно разозлился, потому что все над ним смеялись. Он не ударил Амаринну по лицу, но за волосы таскал, чуть голову не оторвал. А потом приказал принести из печки на кухне и из всех костров углей и рассыпать толстым ковром по всему двору. И чтобы надсмотрщики играли медленный танец, а сестра танцевала… Ну, она потом говорила, что это к лучшему. Хозяину понравилось придумывать разные способы мучить ее, и с другим он больше не пристает. Но это было давно, а видимся мы очень мало. Я не могу спрашивать, понимаешь?
Дик кивнул и просил рассказать, что за побег готовится, и откуда Зольда — так звали младшую бунтарку, знает о нем. Та рассказала, что каторжники устроили побег месяц назад. В лесу они разделились, но погоня нашла всех очень быстро. Впрочем, как ни спешили надсмотрщики, пятерых сожрал лес. Из остальных девяти выжили двое. Дюжина новичков, среди которых куплен и Дик, стала их заменой. Лаз в заборе остался. Теперь моряки, три торговца и один человек из братства готовят свой побег. Зольда застала их возле самого хода в лес, когда они прятали съестное, что удалось утаить от обеда. Она очень просила, чтобы они помогли сбежать им с сестрой, но мужчины отказались брать с собой красавицу-танцовщицу, ради которой хозяин выдернет с корнями весь лес, и несовершеннолетнюю, которая станет для них только обузой.
— Этот ваш длинный, из братства, сказал, что никому не нужно, чтобы я задерживала их в пути. Когда я сказала, что не буду ныть, бояться и отставать, что могу идти наравне с мужчинами, он всё равно отказался. Говорит, что дело не во мне, а в сестре. Не хватало им, сделав первые шаги за ограду плантации, перерезать друг друга из-за красотки. Так и сказал!
— Он прав, — Дик сердито потер лоб. — Будь у самого выбор, вас тоже не взял бы. За вами нужно снаряжать настоящую экспедицию, хорошо нагруженную золотом.
— Они обещали передать нашим родным, где мы, если я их не выдам, — недовольно вздохнула Зольда. — Отец разыскивает нас, это точно. И мог бы заплатить любой выкуп. Раз до сих пор не нашел, значит, хозяину Амаринна дороже денег.
— Он боится за свою шкуру, — возразил Дик. — Мало кто из похищенных рискует подать в суд на бывших хозяев. Понимает, что золото может перевесить закон. Но, по-моему, ваша семья способна бороться за справедливость. Вам это по средствам.
— Да, уж папа этого так не оставит. Поэтому и не узнает, где мы. На каждой плантации есть незаконные рабы, но кто же признается в этом? Когда ты появился, Дик, я сразу поняла, ты нас спасешь.
— Что же раньше молчала?
— А когда мне с тобой говорить? — удивилась Зольда. — Ты весь день в поле, а ночью мне нельзя входить в помещения для мужчин. Я хотела передать тебе весточку через вашего главаря, но никак не получалось. Да ещё эти надсмотрщики со своими плетками вечно лезут поперек любой попытки нормально поговорить!
— Точно, — усмехнулся Дик. — Ладно, ты рассказала. Но куда бежать? Думаешь, соседи добрее? Там всё повторится.
— Нет, послушай, я ведь знаю их план побега. Они нашли выход к реке. Разведали за время подготовки. Есть запас еды и оружия — удалось собрать много дротиков и
