Становление. Том 3. Стезя отступника - Семён Нестеров

— Возможно. И не сказал бы, что собираюсь это менять. Меня устраивает такое положение. А вот с точки зрения законов Миртаны мы все равны и должны быть закованы в кандалы. Я знаю, за что ты попал в колонию — пошёл против магов и короля, потому что чувствовал, что они поступают несправедливо. Тогда ты выбрал свою сторону и поступил верно. Что же изменилось? Почему сейчас ты стал перебежчиком?

Ворон поставил меня в тупик. Мало того, что он был прекрасно осведомлён о моём прошлом, он ещё и дал моим действиям интерпретацию, о которой я давно уже старался не думать.

— Молчишь? — напирал Ворон, — что тобой двигало потом, Мильтен? Неужели ты неожиданно уверовал и прозрел? Сомневаюсь. Скорее, это была просто жажда силы, власти и комфортной жизни. Так что мы с тобой не сильно-то отличаемся. Только я, в отличие от тебя, смотрю правде в глаза.

На миг я смутился, но быстро овладел собой и ответил, стараясь сохранить в голосе непоколебимую уверенность:

— Нет. Ты ошибаешься, мною двигало другое. Я понял элементарную истину: только те, кто создал барьер, могут его уничтожить.

— Ты всерьёз веришь, что это возможно? Что твой наставник взорвёт купол ради того, чтобы вывести нас отсюда? Даже я знаю, что у него и в мыслях такого нет. Если кто на это и решится, то только маги воды.

— Откуда такая осведомлённость?

— Я знаю магов лучше, чем ты думаешь. Много раз сталкивался с ложной жертвенностью, показным благородством, прикрывающим эгоистические цели. Да, возможно, многие из вас стараются не для себя, а ради блага ордена. Но всем без исключения плевать на остальных, на простой люд.

— Служение Инносу и королевству прежде всего. Это и есть благо народа.

— Инносу? Не смеши меня! Иннос такое же прикрытие для корыстных интересов, как Спящий у болотных кретинов. Про короля я вообще молчу — полагать, что он благо для народа может только конченный идиот. И не возражай — не хочу вступать в бесполезные дискуссии. Пусть лучше каждый останется при своём мнении.

— Ты пришёл оскорбить моего бога? Наставить меня на истинный путь? — недоумённо переспросил я, удивившись наглости Ворона, — интересно, как же по-твоему нужно поступать?

— Знание должно быть доступно всем без исключения, а не только избранным.

Где-то я уже встречал такую доктрину, но никак не мог вспомнить где. Не было времени обдумывать, в тот момент это не имело значения.

— Красивые слова, не более, — возразил я, — всеобщее благо недостижимо. А знания данные недостойным лишь усугубят страдания.

— Это лишь слова, надуманный повод, чтобы утаивать знания и при этом оправдывать себя.

— Серьёзно? И это говорит мне рудный барон, правая рука Гомеза? Тот, кто уже много лет живёт припеваючи, эксплуатируя дармовой труд каторжников? Теперь уже ты меня смешишь. Ты всерьёз думаешь, что я прислушаюсь к твоим доводам? Брось, ты зря теряешь время. Давай лучше обойдёмся без сомнительной философии, и ты просто скажешь мне, что от меня хочешь.

— Я верю в то, что говорю. Труд и знания не одно и то же. А достижение высшей цели требует жертв. Чтобы противостоять врагам необходим фундамент. Рудокопы так или иначе, всё равно вынуждены страдать в шахтах — не я их туда отправил. В таком случае, почему не воспользоваться ситуацией? Если бы возвысился не я, то нашёлся бы кто-то другой. Но не буду отрицать, коли это было бы только моим решением, я бы не побоялся пожертвовать сотнями, чтобы спасти тысячи. Для низвержения несправедливой власти и утверждения нового порядка нужно золото и армия.

— Кого ты собрался низвергать в колонии?

— Здесь никого, я говорю о том дне, когда барьер падёт. Или ты думаешь, что вместе с его крушением вся несправедливость тоже в одночасье рухнет? Ты-то, может, и найдёшь тёплое местечко где-нибудь при королевском дворе или в монастыре. Будешь жить припеваючи, похлёбывая выдержанное вино, лапая рыцарских вдов, а то и вовсе развлекаясь с молодыми послушниками. Для нас же борьба за жизнь только начнётся. Сколько бы людей не собрал на своей стороне Гомез, им не устоять против паладинов короля.

— Если меня это не касается, зачем же этот разговор? — проигнорировал я оскорбительные домыслы о моём будущем.

— Я верю, что ты рассчитываешь на нечто большее, веришь в возможность улучшения мира.

— Даже не хочу спрашивать, о каком новом порядке идёт речь. Ты меня утомил, — без притворства зевнул я.

— Это сейчас и не важно. Просто не дай Корристо увести магов из-за барьера, оставив всех нас гнить здесь, — поспешил Ворон закончить свою мысль. — Если в тебе осталась хоть капля человечности, не вытесненная слепой преданностью ордену, то прошу тебя, сделай правильный выбор.

— Какой же?

— Барьер должен выпустить либо всех, либо никого.

— И для этого ты пришёл ко мне? К ученику человека, который, как я понял, по-твоему мнению, скорее сдохнет, чем выпустит из тюрьмы проклятых каторжников?

— Да, возможно, это выглядит глупо. Но что мне остаётся? Как ещё я могу повлиять на магов огня, если не через тебя? Остальные и говорить со мной не станут.

— Так обратись к Гомезу. Корристо не сможет проигнорировать его.

— Гомез… он и слышать ни о чём не хочет. Развлекается со своей новой шлюхой и считает, что вы под его контролем. Его полностью устраивает сложившийся паритет. Я не могу пойти напрямую против его воли, но будь уверен, что он не потерпит известий о бегстве магов огня.

— О каком бегстве идёт речь? — спросил я, безуспешно стараясь изобразить непритворное удивление. — И при чем здесь я? Всё же ты определённо не в себе.

— Я не жду от тебя признаний. То, что нужно, я уже узнал из неосторожных разговоров твоих товарищей. Но подумай о последствиях вашего ухода и о справедливости. Гомез доверяет тебе, как своему шпиону. Если я сообщу ему наблюдения моих людей, он, конечно, насторожится, но не поверит полностью, зная мою антипатию к магам. Как бы то ни было, в моём распоряжении лишь подслушанные обрывки фраз, показания доносчиков, не всем из которых Гомез доверяет. Совсем другое дело, если ты поставишь барона в известность о планах ордена.

— Я ничего не знаю ни о каких планах. И даже если бы что-то знал, то с чего бы мне докладывать об этом барону? Разве не ты сам сказал, что я марионетка в руках Корристо?

— Если ты поступишь правильно, мне не придётся сообщать Гомезу, что ты обманул его доверие, утаив наличие портала из лагеря. Барон не любит предателей, а ты и