Леонард Карпентер - Конан Великий

Конан мрачно поглядел на карлика и серьезно сказал:

— Если бы я был неуязвим, я предпочел бы, чтобы копье моего последнего противника вонзилось в меня, а не в моего скакуна. Бедняга Шалманесер, нелегко будет найти ему достойную замену.

— Еще бы, — согласилась Амлуния, наклоняясь в седле и приставляя к губам Конана флягу. — Но что тебе за дело до какого-то коня, будущий Повелитель Мира? Придет время — и в твоем распоряжении будут все лошади, верблюды, слоны, даже драконы и другие неведомые твари! — Захохотав, Амлуния откинулась в седле, чуть не уронив на землю Делвина, а затем добавила: — Пока же — Нумалия твоя, Конан! Ты рассказывал мне, что некогда тебе довелось пожить здесь, добывая себе хлеб насущный воровством и грабежами. Что ж — настало твое время, и ты украл весь город!

— Ага, — рассеянно кивнул Конан. — И теперь я готов променять всю эту жалкую дыру на одного доброго коня, чтобы не переться пешком к замку и не опоздать к бою на его стенах.

— Опять сражение? — восхищенно воскликнула Амлуния. — Разве тебе не достаточно на сегодня? Башня разрушена, ворота открыты, стены взяты — город наш! Настало время для веселья — резни, грабежа, погромов, — настоящего, истинно варварского праздника победы.

— И то дело, хозяин, — вновь подал голос карлик. — Зов к разрушению уже разбудил сердца солдат. Впереди ночь — и к утру этот гордый город, вернее, то, что от него останется, упадет на колени, моля о прощении за столь дерзкое сопротивление тебе, Король Мира.

— Да, со стороны горожан было непростительной ошибкой не подчиниться мне по-хорошему» — пробурчал Конан и вдруг, заметив кого-то в толпе, позвал: — Эй, Эгилруд! Барон Хальк!

Оба всадника, натянув поводья, остановились рядом с киммерийцем.

— Ваше величество! Мы счастливы видеть вас невредимым… Я вижу, вы без коня…

Эгилруд поспешил спрыгнуть со своего скакуна:

— Конан, мой конь к твоим услугам. Докладываю: северная и западная стены очищены от противника, благодаря вашей неоценимой личной поддержке, а гарнизоны двух южных фортов, охраняющие оставшиеся стены, приняли наши условия сдачи в плен.

Капитана неожиданно перебил широко улыбающийся барон:

— Ну и герой наш король-киммериец! Каков пример обеим нашим армиям! — Вытащив из седельной сумки флягу, Хальк приложился к ней и протянул сосуд с вином Конану: — Отведайте немедийского вина, ваше величество. В честь захвата этого вражеского гнезда. Эх, как я сегодня развлекусь! Все мои солдаты давно ждали этого дня…

— Держите своих солдат в строю, не разрешая им напиваться и грабить город до тех пор, пока не будет захвачен замок, особняки центрального квартала и не сдастся гарнизон фортов.

К вину Конан не притронулся, и Хальк сунул флягу Эгилруду. Тот тоже отвел его руки и сказал:

— Конан, вокруг замка уже достаточно войск. Больше там не понадобится. Пусть солдаты барона займутся охраной и конвоированием пленных из фортов.

Конан кивнул, и Хальк воскликнул:

— Мои люди готовы выполнить любой приказ могучего Конана Киммерийца. Но, умоляю, не лишайте их законного права разграбить город. Впрочем, ваши солдаты заслужили эту потеху не меньше чем мои. Яйцо разбито, и бессмысленно пытаться собрать его заново.

— Вы так считаете, барон? А ты, Эгилруд, что скажешь? — Не дождавшись ответа, Конан нахмурился и сурово сказал: — Что ж, значит, так тому и быть. К Нумалии у меня никогда не было теплых чувств.

Взяв из рук Халька флягу, он припал к ее горлышку, осушил до дна и, отбросив посудину на камни, махнул рукой:

Как только победа будет окончательной, назначьте караул и конвой для пленных, а остальные солдаты — пусть делают, что хотят!

Глава XIII

КОЛЫБЕЛЬ ИМПЕРИИ

За высокими, ярко освещенными стрельчатыми окнами королевского дворца аквилонской столицы Тарантии мелькали тени танцующих. Из-за стен дворца доносились музыка, смех и веселые возгласы. Придворные и аквилонская знать собрались на торжественный бал, посвященный проводам офицеров, возглавляющих очередные набранные для военных действий легионы. На следующее утро молодым воинам предстояло отправиться в долгий поход, из которого далеко не всем из них суждено будет вернуться. Сегодня же праздник был организован них, для них плясали красивые девушки, для них играла музыка, для них разливали в кубки лучшее вино.

В глубине дворцового сада, на пристроенной к одной им численных галерей веранде сидела королева Зенобия одетая в расшитый золотом и драгоценными камнями хитон. Застекленные двери отделяли ее от дворцового зала, где кружились в танце придворные и гости. У дверей в каждом углу веранды стояли, словно тени, неотлучные телохранители королевы — Черные Драконы, одетые в свои вороненые кольчуги. Рядом с Зенобией в помпезном кресле устроился ее обычный собеседник — лысеющий, не слабеющий, но лишь набирающийся с годами мудрости канцлер Аквилонии Публио.

Бал идет спокойно и размеренно, Ваше Величество, — сообщил канцлер королеве. — Дворцовые слуги знают свое дело и легко справляются с ним, не утомляя приглашенных чрезмерным весельем и излишними развлечениями.

— Это хорошо, — с легкой зыбкой отозвалась королева. — Я рада, что мы нашли двойное применение части присылаемых королем денег, захваченных в качестве трофеев и полученных в виде контрибуций. Хотелось бы, чтобы эти молодые люди запомнили на прощание что-то приятное, связанное с родным городом и королевским дворцом, перед тем как они отправятся в далекий поход.

При этих словах улыбка слетела с лица королевы, вспомнившей о своем вечно отсутствующем супруге.

Публио же невозмутимо продолжал развивать свою мысль:

— Ваши празднества, госпожа, куда более спокойны и цивилизованны, чем те, что устраивает наш глубокоуважаемый король. В последнее время во дворце не происходят ни турниры, ни потешные баталии, никто не упражняется в рассказывании публике фривольных или кровавых историй, никто, наконец, не напивается до полусмерти. Да и без обнаженных танцовщиц, по моему мнению, празднества куда приличнее и спокойнее… В общем, Ваше Величество, организованные вами балы мне куда больше по вкусу.

— Неужели, Публио? — Королева слегка нахмурилась. — Я, безусловно, стараюсь внести свой вклад в сохранение славы аквилонского двора, как столицы самой высокоцивилизованной и культурной страны в Хайбории. Но не стоит и умалять величие варварского духа, неиспорченность души человека, рожденного дикарем. Подчас голос с грубым акцентом может оказаться самым звучным во всем придворном хоре и объявить то, что как божественную истину воспримет весь народ.