Светоч Йотунхейма - Елизавета Алексеевна Дворецкая

В мыслях Хаки уже мелькала жестокая схватка Рёгнвальда с его дядей Хальвданом, из которой, скорее всего, именно Рёгнвальд не выйдет живым. Так ему, подлому обманщику, и надо!

– А месть – это такое дело, которое от прошедшего времени не делается хуже! – со сдержанным задором добавил Эрли Балагур. – Ну и что, что прошло почти тридцать лет? Может, Олав конунг услугу оказал своему сыну, что не стал сам мстить за отца и оставил это подвиг Рёгнвальду конунгу?

– Ведь человек, у которого столько славных предков, может и сам свершить что-нибудь не хуже! – уже с явным злорадством сказал Хаки. – Не все же питаться славой предков, надо же и самому показать себя!

Рагнхильд подумала, что в этом Хаки прав. И еще подумала, вздохнув: все это очень важно, но делу возвращения Гутхорма в семью не помогает нисколько.

Прядь 24

Вечер не задался, и скоро все разошлись спать. Когда Рёгнвальд уже удалился в свой спальный чулан, Хаки нагнал Рагнхильд у самой двери в женский покой.

– Рагнхильд, подожди! – Он так жаждал ее задержать, что загородил выход. – Послушай меня!

– Что еще? – с неудовольствием спросила Рагнхильд.

Она закончила день, пожалуй, в еще худшем настроении, чем начала его. С наступлением ночи ожили воспоминания о ночных битвах Хаки, и ей хотелось убраться от него подальше.

– Теперь ты видишь, что этот хмырь тебе в мужья не годится, – зашептал Хаки. – Он только опозорит тебя!

– Вот спасибо, что открыл мне глаза! – с гневом и досадой прошипела Рагнхильд. – Сдается мне, что так. Но что я могу сделать, если Гутхорм по-прежнему у него в руках! И мне придется выйти за него, даже если он… вскочит на стол и закричит петухом!

– Тогда я просто убью его, но не допущу такого позора! И знаешь что, Рагнхильд! – Хаки наклонился к ее лицу, и Рагнхильд немного отстранилась. – Если я сам освобожу Гутхорма… ты тогда…

– Как же ты его освободишь? – Рагнхильд предпочла не слушать, что это за «тогда».

– А вот увидишь! Я найду способ! Ты узнаешь, что я ничем не хуже этого напыщенного тетерева…

– Освободи, тогда посмотрим! – Рагнхильд попыталась обойти Хаки и пробраться в женский покой.

– Но если ты готова выйти за него, если он вернет Гутхорма, – Хаки сдвинулся, чтобы заставить ее выслушать его до конца, – то ты выйдешь за меня, если я верну его?

– Если так, мне сдается, вам придется биться между собой! – фыркнула Рагнхильд.

– Я готов!

– Дай пройти!

Рагнхильд ушла в женский покой, по горло сытая этими разговорами. Обещание Хаки она сочла простым бахвальством и даже не обратила на него настоящего внимания. Разве что отметила про себя: да ведь Хаки, похоже, не шутя мечтает взять ее в жены! Но это было не многим более вероятно, чем ее брак с каким-нибудь лягушонком, и Рагнхильд лишь сочла Хаки сумасбродом. Как будто ей очень нужен муж, что попытается убить ее, не просыпаясь!

Однако Рагнхильд недооценила Хаки. Большая страсть делает робкого смелым, смелого безрассудным, а тот, кто и ранее имел склонность к безрассудству, способен и вовсе забыть берега. Вот только благородство и великодушие большая страсть у одних выращивает, у других – съедает. Ибо страсть – это жажда, не дающая думать ни о чем, кроме утоления.

Хаки только и ждал, пока все в конунговой усадьбе улягутся спать. Когда все стихло, он тайком выбрался из дома и перемахнул через стену. Не боясь темноты и почти ее не замечая, как мог быстро он пустился к тому камню на склоне ближней горы, откуда у него на глазах вышел тролль, а потом туда же укрылся.

Лишь ровный полумесяц наблюдал, как Хаки шустрой тенью пробирается по тропке вверх по склону. Не доходя до места, Хаки замедлил шаг: показалось, что плоская, гладкая поверхность камня в человеческий рост особенно ярко блестит в лунном свете. Словно не отражает холодный свет, а сама его источает.

Приблизившись, Хаки постучал кулаком в камень, как в дверь жилища.

– Микиль-Тролль! – позвал он. – Если ты существуешь, тролль, если ты так могущественен, как говорил, появись! Это я зову тебя, Хаки сын Вестейна! Ты обещал явиться на мой зов, и я…

– Зачем так много слов, сынок! – раздался низкий знакомый голос. – Видать, любовь сделала тебя красноречивым, что твой скальд!

Хаки, хоть и готовился к этой встрече, сильно вздрогнул от неожиданности и завертел головой по сторонам.

– Я здесь, хоть ты меня и не видишь, – продолжал голос, и теперь Хаки разобрал, что звук исходит прямо из камня. – Я не так уж хорош собой, чтобы ты много потерял. Ну, чего ты желаешь? Чем может услужить тебе старый тролль?

– Это все тот подлец Рёгнвальд! Ты научил меня выдать ему Гутхорма! – В этот самый миг Хаки обнаружил еще одного виновника последних событий. – Я хочу, чтобы он убрался с моей дороги! Сделай так, чтобы Гутхорм вернулся, и этого мерзавца можешь забрать себе! Сделай так, чтобы он не сватался к Рагнхильд, ну или чтобы Сигурду не нужно было отдавать ему дочь, чтобы вернуть сына. Можешь ты это сделать?

– Отчего же нет? Могу устроить. Рёгнвальд, пожалуй, не заслуживает такой прекрасной невесты.

– Это я ее заслуживаю!

– Может, и ты, сынок. Я на твоей стороне. Хотя имей в виду: у тебя имеется братец, и матушка ваша хочет, чтобы лучшую невесту получил он.

– Обойдется! – Хаки не бы склонен сочувствовать своему брату Ульв-Хареку. – Он и не видел ее ни разу!

– Разочек видел. И находит, что девушка очень хороша собой.

– Может, и так. Но в женах ему ее не видать. Устрой, чтобы ее получил я!

– Ступай теперь домой, – велел голос из камня, – завтра увидишь, что будет.

Удовлетворенный этим обещанием, Хаки отправился назад в усадьбу. Мысль о том, что за помощь жителя камней надо платить, даже не пришла ему в голову – как и многие люди, он считал, что его желания важны и для других не менее, чем для него.

А желания других… Да разве другие имеют какие-то права?

Довольный своей вылазкой, Хаки пробрался на место в теплом покое и крепко заснул. Так крепко, что поднявшаяся с утра суета не сразу его разбудила. Очнувшись, он протер глаза – в них попал дым с очага, – и проследил взглядом, как домочадцы носятся туда-сюда.

– Куда все собираются? – Хаки сел на край спального помоста и поймал за подол пробегавшую служанку. – Альдис, что случилось? Кто-то напал? Хальвдан подошел с войском?

– Какой Хальвдан? – Альдис всплеснула