Рассказы 13. Дорога в никуда - Ирина Родионова
– Неужели, Лиз, ты не понимаешь, что кроме тебя у меня во всем мире никого нет? Как же я тебя прогоню-то? – Он крепко прижал девушку к себе. – А насчет этой… веры – не беспокойся, нет у меня такой веры, над которой голову ломать стоит!
Лизка встрепенулась, но он прикрыл ей рот рукой и погладил по голове.
– Давай лучше о наших делах поговорим. Мы теперь как бы единое целое… Не знаю, как у вас это называется!
Лизка чуть освободилась из объятий и посмотрела Ивану в лицо:
– А у вас?
Иван смутился и снова прижал девушку к себе.
– Ну, по-разному… – замялся он. – Партнеры, например.
– Партнеры! – с разочарованием произнесла Лизка. – Ладно, слушай дальше, партнер!
Она выскользнула из рук юноши и поставила на огонь кружку с заваркой. Заварку Лизка украла у сестер, когда те забыли закрыть шкаф с продуктами. Теперь она ела снег только по привычке, и то когда Иван не видел. С ним она пила горячий чай и была счастлива.
– В общем, давно это случилось. Еще когда Николай Палкин с турками воевал…
Лизка снова исподлобья глянула на Ивана. Отблески костра, который она прятала между двумя обугленными кирпичами, лишь слегка освещали лицо юноши, и понять, о чем он думает, было невозможно. Иван грел руки и неотрывно смотрел на огонь.
Лизка пожала плечами.
– Мамка на той войне санитаркой была, а Трофим солдатом служил. Его в сражении ранило, а мамка вытащила и в лазарет доставила. Вот и вся история. Они на той войне больше не виделись. Встретились же много лет спустя на Троицкой площади. Мамка солдатика бывшего первая признала. Как-никак целый час его физиономией любовалась, пока тащила…
Лизка улыбнулась и устроилась удобнее.
– Ну так вот… Подошла, значит, мамка к нему и говорит: «А не тот ли это "герой", что в горах Гурии при девчонке плакал и мать вспоминал?» Это мне она потом рассказывала… А Трофим Кузьмич как глянет на нее: «Вот, мол, я тебя сейчас в кутузку, чтобы знала, как над "вашим благородием" шутить!» А мамка: «Что, не узнаете, господин хороший? Так я вам сейчас колдовство покажу! У вас, – говорит, – на груди родинка с пятак прилеплена!» Трофим Кузьмич на нее посмотрел-посмотрел, а потом руками как всплеснет: «Прости, женщина, я же тогда почти без сознания был!» А мамка ему: «Да теперь-то что вспоминать. На то и война, чтобы мужики дрались, а бабы их с того света вытаскивали. Жив, и слава богу! Вон каким важным господином стал!» А Трофим ее хвать и как расцелует в обе щеки!
Лизка вдруг замолчала и отвернулась. Потерла глаза и дрожащим голосом продолжила:
– Расспросил обстоятельно, про себя рассказал, даже слезу пустил и пять целковых дал. Она брать не хотела: не за деньги, говорит, спасала, а он ни в какую. Арестую, смеется, если не возьмешь! Так мамка на эти деньги мне пальто и шапку купила. А сестрам ничего!
Лизка зло сплюнула:
– Меня мама больше всех любила. Даже к Трофиму Кузьмичу отвела, показала. Он и мне полтинник дал. А еще сказал: «Всегда к вашим услугам, мудмазель!». – Она закусила губу, словно что-то вспоминая. – Да, так и сказал: «Если надо, обращайтесь, мудмазель Лиза, помогу, чем смогу!»
Лизка пошарила за пазухой.
– Я тот полтинник до сих пор храню. Даже когда совсем плохо, не трачу! – Девушка подкинула на руке небольшой круглый предмет.
Иван медленно повернул голову и так резко вскочил, что Лизка даже вздрогнула.
– Покажи! – крикнул он и протянул руку.
Лизка с испугом посмотрела на Ивана и отдала монету. Она заметила, как дрожит ладонь юноши, и осторожно сделала шаг назад.
– Показалось! – разочарованно протянул Иван. – На кредитку похожа. Вот в темноте и попутал… – Он поднес пятьдесят копеек к отверстию конструктора. – Видишь?
– Отдай! Не надо… – прошептала Лизка.
Иван еще раз повертел монету, покачал головой и передал девушке. Та сразу же спрятала драгоценность за пазуху.
– На кредитку, говоришь, похожа? – задумчиво произнесла она. – Забавно!
Иван, Трофим и Лихо
К концу дня Трофим стал нервничать. Время шло, а Лихо никак не показывал интереса к Ивану.
«Хитер, зараза! – злился Трофим, глядя на неподвижную фигуру попрошайки. – Чует опасность, старый лис!»
Трофим снова перебрал в уме разговор с Лизкой и покачал головой: «Да, на словах-то выходило гладко, а на деле…» В этот момент Иван вдруг поднял свою шапку, потянулся и зашагал в сторону Лихо. Трофим даже охнул от изумления: «Это что еще за номер! Девка нашептала, что ли?!»
Но дело было не в Лизке. Ивану до жути надоело это мерзкое, постыдное стояние. Надоело терпеть холод, унижение, засохшую горбушку хлеба и снег вместо нормальной воды. У него уже несколько раз схватывало живот, и только наличие поблизости отхожего места, где справляли нужду дворники, возничие и прочие простолюдины, спасало его разум от полного разрушения.
Однажды он чуть не столкнулся в этом месте с Лихо. Они разминулись всего в паре метров, и Иван отчетливо почувствовал, как кольнул его острый, словно шип рыбы-камень, взгляд.
В конце концов терпение Ивана лопнуло. Ждали они, что Лихо сам подойдет, права на единовластие предъявит, да только не по их сценарию пошло. Прав был Трофим, когда приписывал Лихо хитрость и осторожность. Все это время пристально наблюдал Лихо за Иваном, но врожденное чутье останавливало его от каких-либо действий. Видел Лихо, как подходил к нему Трофим и как отступился, и неприятный холодок тронул его сердце. Зашептал внутренний голос: «Смотри, смотри, Лихо. Что-то странное творится на твоей площади. Непонятное!»
Но был еще Лихо до жути любопытен. Когда очередной день минул, а с пришлым ничего не произошло, решил он Ивана слегка «пощупать». Рассмотреть поближе, так сказать. Что за человек такой, если ни Трофим, ни дворники его словно не замечают… Уж не хотят ли они от Лихо избавиться да другого на это место посадить?! Но только он собрался нанести визит залетному бродяге, как тот сам пересек разделявшее их пространство, без всяких разговоров кинул в шапку Лихо несколько монет и улыбнулся.
* * *
– Что же, господин Лихо, вы на людей порядочных кидаетесь? Грех смертный на душу берете? Нехорошо!
Слова, словно тяжелые камни, падали откуда-то сверху и тяжело били по затылку.
Лихо открыл глаза, почувствовал, что лежит лицом в пол, и с трудом перевернулся. Он различил над собой огромный силуэт, который нависал, подобно скале, но кто это и почему роняет на него камни, Лихо не
