Рассказы 13. Дорога в никуда - Ирина Родионова
– Надо сказать брандмейстеру, чтобы раньше гасили, – пробормотал Трофим и разжег самовар-кофейник. Приготовив кофе, он кинул в чашку солидный кусок сахара и лениво дунул на жидкость. Приятная сонливость вновь расслабила тело Трофима.
«Бывает же… – Он прикрыл глаза. – Только два дня как участковый приходил, а вчера эта пигалица… И все, считай, по одному делу!»
Трофим попробовал кофе. Напиток получился крепкий и приторно сладкий, и надзиратель чмокнул от удовольствия. Он сел возле окна, поставил кружку на подоконник и стал наблюдать, как оживает площадь. Трофим с чувством нежности смотрел на горожан, которые ругали извозчиков за лед на подножках экипажей, смотрел на мальчишек-газетчиков, что бегали за прохожими, поглядывал на дворников, убиравших конский навоз… И все казалось Трофиму таким милым и ладным!
И чувствовал Трофим, что вписан он в уклад жизни, как колокольный звон вписан в Рождество; и если не мог Трофим представить себе праздник без звона, то и себя не представлял без этого порядка.
А еще верил Трофим в знаки и приметы, что посылает людям Господь.
«Может, и сижу на этом месте лет двадцать, что всегда тебя, Боже, слушаю! – Полицейский перекрестился на висевший в углу образ. – Верю, Господи, что девка эта, малахольная, твоими устами глаголала… Да и участковый, пусть дрянь и подлец, все же дело говорил!»
Трофим еще поразмышлял на тему, какой участковый подлец, раз целый рубль за секрет содрал, затем благодушно плюнул, допил кофе и стал собираться на службу.
Первым делом Трофим проверил будочников. По штату было их у него шесть, по три на пост, но один ногу сломал, и по факту осталось пять. Пикеты городовых располагались таким образом, чтобы могли они всегда видеть друг друга, поэтому обход редко занимал много времени. Особенно если ночь выдавалась спокойной.
Вот и сегодня. Из всех происшествий только и случилось, что извозчик пьяного мещанина обокрал и в переулке с саней скинул. Да и это безобразие произошло на соседнем участке, и извозчика уже поймали. Поэтому все доклады городовых сводились к жалобам на двенадцатичасовую смену, сварливых жен и плохое обмундирование, что расползалось по швам на третью неделю носки. Трофим всех слушал, сочувствовал, но ничего не обещал.
– Что бабам, что обмундированию – забота и ласка треба, – шутил он и шел дальше.
Кончив с городовыми, Трофим вернулся на площадь. Он покурил с дворниками, прошелся вдоль бричек, купил у мальчишек газету и зашел к себе в квартиру. Трофим успел изучить статью про приказчика-раскольника, который погубил топором трех старух разом, когда на площади появился незнакомый бродяга. Трофим хмыкнул и отложил газету.
Потешен новоявленный был до икоты. Трофим даже газетой застучал по подоконнику, до чего потешен! Словно юнец, который первый раз встретился с распутной дамой и не знает, как вести себя, как держаться, как подступиться к новому для себя делу!
То, задрав подбородок, тянул вперед потрепанную кепку и смешно крестился. То сутулился, как бурлак, и кидал шапку на землю. А то вообще на колени падал и от боли морщился.
Прохожие с удивлением поглядывали на сие представление. Они привыкли видеть здесь лишь одного попрошайку и сторонились новой личности.
Вскоре появился сам Лихо. Он неспешно скользил по мостовой, худой, широкоплечий, в темных очках и стареньком малахае на голове. Расположившись на обычном месте, Лихо положил перед собой шапку и застыл, уперев ладони в мостовую. Он был спокоен, и даже некая гордость сквозила в его фигуре. Лихо печально царствовал.
Вот несколько монет упало в его шапку. Лиходей благодарно кивнул и что-то пробормотал. Он все так же не поднимал головы, и было неясно, знает ли плут про новичка или нет. Но стоило площади на мгновение опустеть, как Лихо сменил позу и приосанился. В то же мгновение он дернулся всем телом и повернул голову в сторону конкурента. Трофим ударил себя по коленям.
«Ох, никак по запаху учуял, – засмеялся он. – Или не в том месте монетка звякнула?!» Пристав даже привстал от любопытства.
Лихо пришел в себя быстро. Он чуть проехал вперед и застыл в прежней позе. Вскоре и чудак перестал метаться, оставил кепку на земле и замер, изредка переминаясь с ноги на ногу. Только редкие подачки возбуждали его внимание.
«Привыкает! – усмехнулся Трофим. – Только долго ли протянет? Если и правда из барских или мещан, то чуть помается и сбежит. Тогда всем планам конец!»
Трофим даже пальцами хрустнул от досады и задумался.
«Участковый пару дней дал от Лихо отделаться. Еще и рубль серебряный взял, вроде как за совет! Мол, начальник новый побирушек терпеть не может, и где замечает, то городовому штраф, а кто чином выше, того вообще с должности вон… Тоже мне новость! Недели две поюродствует, а дальше по-прежнему пойдет. Денег только драть станут больше. В первый раз, что ли?»
Понаблюдав за подопечными минут десять, Трофим наскоро перекусил и вышел на улицу. Он так долго делал вид, что не замечает новоиспеченного попрошайку, что сразу же направился в его сторону. Такой «невнимательностью» околоточный надзиратель подвергал себя опасности, поэтому следовало действовать быстро и хитро. Вообще-то бродягу уже должны были прогнать дворники, но Трофим давно приучил их поступать строго с его ведома. И те безоговорочно слушались.
«Избавиться от Лихо – невелика премудрость, – размышлял Трофим. – Стоит только шепнуть, тот сразу исчезнет. И хорошо, если на время в "норе" заляжет, а то ведь может навсегда упорхнуть. Денег ему хватит!»
Что клад у Лихо велик, Трофим знал точно. Не зря столько лет за ним присматривал. Даже одно время специально прикидывал, сколько тому в день подают, а когда помножил эту сумму на годы, которые Лихо на площади провел, то сразу не поверил. Таких чисел Трофим со школы не видел.
Новичок же тем временем будто задремал. Он опустился на ступени, прислонил спину к парадной колонне, закрыл глаза. Голова его свесилась на грудь и лишь изредка дергалась, словно наживка для огромной рыбы. Юнец никак не отреагировал на появление Трофима, и тот с усмешкой подумал, что, видимо, не того он размера «щука», чтобы на него внимание обращали.
Полицейский достал папиросу и закурил.
«Ишь, как бледен. Словно год без света сидел. Однако на больного не похож.
