Дарина – разрушительница заклятий. Призраки мрачного ущелья - Евгений Фронтикович Гаглоев

долгожданный полицейский отряд из столицы? Когда они прибудут, чтобы разобраться в происходящем?

– Со дня на день, – заверил его мэр. – Осталось лишь немного подождать.

– Мы и так ждем слишком долго, – хмуро сказал Ян.

– Хватит портить людям настроение! – рявкнула госпожа Лавдотья, и Пиронези злобно подтявкнул:

– Не нравится праздник, проваливай с площади. Не мешай веселиться остальным.

Ян плюнул себе под ноги и пошел прочь, проклиная мэра, его жену и праздник.

– Ну а теперь, когда никто больше не мешает нам радоваться жизни, продолжим церемонию, – захлопала в ладоши Лавдотья. – Мне не терпится взглянуть на шедевр!

– Позвольте представить вашему вниманию, – торжественно произнес мэр, схватившись за веревку, прикрепленную к брезенту, – новую достопримечательность нашего города!

Он резко дернул за веревку, и брезент упал к мощным ногам статуи. Аплодисменты в толпе резко стихли, равно как и крики. Даже оркестр перестал играть. Жители города во все глаза смотрели на открывшееся им изваяние.

– Это что за жуть? – В глубокой тишине голос Акация прозвучал особенно громко.

– Мамочки, – выдохнул стоящий неподалеку брандмейстер Мортехай.

Перед толпой горожан возвышалась гигантская железная женщина в длинном платье, подозрительно напоминающая жену мэра Лавдотью Портофей. Те же пухлые щеки и маленькие злобные глазки, тот же нос картошкой и та же башня на голове. Но все в десятикратном размере.

– Принимайте подарок! Скульптура моей обожаемой супруги, госпожи Лавдотьи! – провозгласил мэр. – Ее красота сохранится в веках, и наши потомки, приходя на площадь Золотой Подковы, будут восторгаться ею так же, как сейчас восторгаемся мы!

– Я польщена, – побагровела настоящая Лавдотья. – Какая честь!

Горожане молчали. Где-то на крыше мэрии громко каркнула ворона.

– Они тут совсем с ума посходили? – все так же не понижая голоса, поинтересовался Акаций.

Стоявшие рядом горожане опасливо попятились.

– Да эта железная страхолюдина распугает последних туристов!

– Так вот на что пошел весь металлолом со свалки, – догадалась Дарина.

– Да, мэр малость перестарался, – хихикнул Пима. – Видимо, и впрямь сильно любит свою женушку. Или боится.

– Танцы продолжаются! – крикнул мэр и махнул оркестру.

Музыканты заиграли сначала медленно и робко, то и дело испуганно поглядывая на статую, но постепенно снова повеселели. Опять закружились парочки, горожане постарше вернулись к закускам и сплетням об очередной выходке мэра и внешности его женушки.

Ребята заметили на танцплощадке Парамона Готье с Николеей Портофей. Остальные парочки расступились, освободив им побольше места. Дочка мэра так топала, что пол дрожал и других танцоров подбрасывало в воздух. Парамон носился вокруг Николеи, выкидывая замысловатые коленца.

– Как называется трактир Готье? – спросил Акаций.

– «Пляшущий козел», – напомнила ему Дарина.

– Кажется, я понял, в честь кого они так назвали свое заведение.

Друзья покатились со смеху.

– Может, и мы потанцуем? – успокоившись, обратился Пима к Дарине.

– Еще чего, – фыркнула та в ответ.

– А что стоять просто так, когда все скачут? Неудобно как-то.

– Тогда пошли есть рогалики, – предложила девочка.

– Рогалики! – радостно завопил Акаций.

– Действительно, – оживился Пима. – Почему бы и нет.

Они купили себе сладких рогаликов с изюмом в ближайшем ларьке и, с аппетитом жуя, принялись наблюдать, как Парацельс танцует с госпожой Жевеной. Этим двоим не мешали даже Николея и Парамон. Потом Акаций, доев рогалик, вдруг заявил, что не любит сладкое, и заставил Пиму купить ему пирожок с рыбой.

В этот момент Дарина заметила аптекаря Егория Игуана. Мерзкий старикашка в драном пальто и темных очках решительно направлялся к танцплощадке, за ним следовала девица с всклокоченными черными волосами. В руках она несла длинный зонтик. Рядом прихрамывал облезлый кот.

– Старые знакомые, – протянул Акаций, поспешно проглатывая остатки пирожка. – Только взгляните на них. Сейчас что-то будет!

– Так-так-так, – проговорил Игуан, приближаясь к Акинфию Парацельсу. – Неужели госпожа Жевена вальсирует с этим недоразумением? Это правда, Бия? Или глаза меня подводят?

– Истинная правда, – подтвердила девчонка с зонтом. – А тебе сказала, что у нее болит голова и что она останется сегодня дома.

Бия? Ее голос казался подозрительно знакомым. Дарина, Пима и Акаций ошеломленно переглянулись. Леонтина!

– А где же тогда Триш? – заволновалась Дарина. – Он ведь ушел с этой… с этой оборванкой!

Они завертели головами по сторонам.

Но Триш, растрепанный и задыхающийся от бега, уже проталкивался через толпу.

– Они меня обманули! – выдохнул он. – Эта Бия и ее кот, брат Шестихвост! Они украли в нашей аптеке рецепт нитроглицерина!

– Как? – воскликнул Пима. – Так это с ней болтал Игуан за сараем? Они ведь говорили о нитроглицерине!

– Точно, – кивнул Триш. – И я сам привел ее в аптеку… Хорошо, что Сцилла со своими подружками были дома. Они меня и освободили.

– Я знал, что этой девице нельзя доверять, – гневно заявил Акаций. – Эх ты, горе-кавалер!

– Она красивая, – надулся Триш. – Ты в этом ничего не понимаешь.

– Если бы людей сажали в тюрьму за глупость, ты всю жизнь провел бы в заключении, – оскорбленно прошипел кот.

– Хватит вам, – строго произнесла Дарина. – Сейчас главное – решить, что предпринять.

– И что же? – тем временем спросила Бия Игуана, разглядывая танцующих Парацельса и Жевену. – Оставишь все так, как есть?

– А что ты предлагаешь? – поинтересовался старик.

– Проучить ее! – просипел брат Шестихвост.

– Не ее, а его, – хохотнул Игуан. – Сейчас я покажу этому одуванчику лекарственному, где раки зимуют! Заветный рецепт теперь у нас, и больше мне от него ничего не нужно!

– Так вот оно что! – воскликнул Триш. – Они с самого начала пытались проникнуть в аптеку, чтобы найти рецепт нитроглицерина! А я, дурак, сам дал книгу ей в руки!

– А что такое нитро… гельцерин? – спросил Акаций.

– Это страшная штука, – помрачнел Пима. – Такая жидкость, которая, если ее хорошо взболтать, взрывается не хуже динамита! Зачем она им понадобилась, интересно?

Аптекарь Игуан уже схватил Парацельса за плечо. Тот оглянулся:

– Игуан? То-то я почуял странный запах!

– Клеишься к моей невесте, Парацельс? Да я тебя в зубной порошок сотру!

– К невесте? – возмутилась госпожа Жевена. – Это уже ни в какие ворота не лезет! Я не собираюсь за вас замуж!

– А тебя вообще не спрашивают, – зыркнул на нее Егорий Игуан. – Знай свое место, женщина.

– Оставьте нас в покое, Игуан! Дайте потанцевать.

– А я вот тоже хочу потанцевать. Позволите? – Игуан схватил Жевену за руку.

Женщина хотела вырваться, но Бия шагнула ближе, выставив перед собой зонт. Его стальной наконечник угрожающе заискрился. Парацельс испуганно посмотрел на летящие искры, но решил не отступать.

– Эсселитка? Ты не запугаешь нас выходками своей подручной ведьмы, Игуан, – сказал он.

– Тогда готовься к смерти, – ухмыльнулся его конкурент. – Надеюсь, завещание успел написать?

– Лучше себе напиши, – сжал кулаки Акинфий Парацельс.

– Спокойно, – приказала Бия, подняв зонтик на уровень носа аптекаря.

– Не надо, господин Парацельс, – быстро произнесла Жевена Полидори. – Я потанцую с ним… Так