Капитан Ульдемир: Наследники Ассарта. Может быть, найдется там десять? - Владимир Дмитриевич Михайлов

вообще всякая политика должна будет исходить из главной предпосылки: сохранения планеты. Пришла пора заключить соглашение с нею, а не с донками или соседними мирами. Иначе…

– Если бы я мог объяснить Властелину… Но он не поймет. Люди высшей Власти думают не так, как мы. Их взгляд пронзителен, но кругозор узок. Как луч лазера. Нет, не поймет. Да я и не должен, наверное?

– Ни в коем случае. Только то, что я уже сказала: ни при каких условиях не обнажать оружия.

Советник только вздохнул. И поднялся с кресла.

– Итак, вы готовы? – спросила Эла, хотя прозвучало это скорее как утверждение. – Сидите, Советник. И внимательно, очень внимательно слушайте все, что я буду говорить, слово за словом. Усваивайте. Спрашивайте, если возникнут вопросы…

– Я готов, – ответил Советник Властелинов.

Глава седьмая

1

Когда Миграт добрался наконец до отдаленного домика (все-таки не маленьким городом был Сомонт), уже светало. Окна были темны. Ничего удивительного, Леза давно уже должна была уснуть. Плохо только, что уснула она в гневе на него, позволившего себе не вернуться домой вовремя впервые после возвращения на Ассарт. Магистр был уверен, что Леза считает это место своим домом – точно так же, как считал он, за свою жизнь сменивший, вольно и невольно, не одну крышу над головой. Но, видимо, если она и сердилась, то не очень: гневаясь – наверняка заперлась бы изнутри на засов и заставила бы его стучать и объясняться через дверь; так, по мнению Миграта, поступила бы любая нормальная женщина. Однако входная дверь оказалась незапертой, и это означало…

Что именно это означало, он понял уже через минуту-другую – как только оказался на кухне и зажег свечу. Вместо заботливо накрытого стола он увидел грязные тарелки, опустошенную кастрюлю, поваленные табуретки – явные следы чьего-то нежеланного посещения. Прикрывая ладонью огонек, бесшумно прошел в спальню Лезы, заранее боясь картины, какую мог увидеть там. Все было еще хуже. Постель оказалась измятой, одеяло сброшено на пол; кроватью явно пользовались – и вовсе не для спокойного сна… Он стиснул кулаки. Пол был истоптан – между дверью и кроватью виднелись грязные отпечатки солдатских башмаков, такие следы были ему хорошо знакомы. В большой комнате, где жил он сам, подушки лежали на ложе – проваленном диване – так же, как он их оставил, уходя. Но самое страшное все же случилось: нигде не было ни Лезы, ни ребенка.

Со всем на свете Миграт, пожалуй, смирился бы, гори оно синим огнем: даже если бы ему сейчас сказали, что никогда он не получит власти, не добьется успеха. На дом он плевать хотел: в любом случае это пристанище являлось кратковременным, настоящую жизнь Миграт намеревался создать для себя – и не только для себя – совсем в другом месте. Но надругательство над Лезой – а в том, что оно произошло, нельзя было сомневаться, – и самое главное – исчезновение Лезы и ребенка сразу отодвинуло все остальное на задний план. И не только потому, что его расчеты строились на этих двух людях. В эти мгновения он не был властолюбивым политиком, он был просто мужчиной, защитником и добытчиком, у которого неправедно отняли тех, кого он защищал и ради кого рисковал собою. Сам он не сознавал этого и очень удивился бы, если бы кто-то попытался рассказать ему об этой перемене. Но на деле в эти несколько секунд Миграт перестал чувствовать себя политиком; он превратился в того, кем был большую часть своей жизни: в уверенного в себе, ни от кого не зависящего бойца, знающего, что его правота – в его силе.

Он не стал долго раздумывать над предстоящими действиями. Оценка положения возникла сразу: дела были плохи, но не безнадежны. Лезу и Наследника похитили. Но, совершив насилие, не убили. А значит, за них можно и нужно было бороться.

Кто был исполнителем и кто – зачинщиком? Случайностью ли явилось происшедшее или результатом целенаправленной охоты? Если охоты – то за кем: за бывшей женщиной Властелина, за Наследником – или за самим Мигратом? И в любом случае – кто был в этом заинтересован?

Миграт размышлял недолго. Охотиться за самой Лезой как за женщиной мог только один человек: историк Хен Гот. Его отношение к ней никогда не было для Магистра секретом. О попытке историка овладеть ею Леза рассказала Миграту еще там, на Инаре; как и многие женщины, она не могла долго таить такое про себя. Магистр тогда только сплюнул: Хен Гот, по его мнению, был как мужчина, способный настоять на своем, просто пустым местом. Выходит, Миграт ошибался? Но если историк даже ухитрился каким-то способом добраться до Ассарта и достаточно быстро разыскать Лезу, то, пусть он даже вновь отважился пойти на насилие (Миграт знал, что вожделение порой может довести человека до самых сумасшедших поступков), силой умыкнуть женщину с ребенком он уж никак не сумел бы. Ему помогали? Где он мог бы найти таких дураков? Кстати, отпечатки на полу никак не могли принадлежать историку: в таких бутсах он просто утонул бы.

Что касается Наследника, то организовать его похищение могли двое: Изар и Ястра. С разными целями, конечно. Ястра – Миграт в этом не сомневался – без колебаний уничтожила бы ребенка, который мог претендовать на Власть, – а заодно с ним и мать. Миграт отлично знал, хотя бы по самому себе, как стремление к Власти и еще более – уверенность в своем праве на нее быстро приучает претендента к мысли о дозволенности всего возможного. Цель Изара должна была быть противоположной: вернуть себе женщину, которая была предана ему, и сохранить ребенка, который хотя бы не был заинтересован в его, Изара, скорейшем устранении. Однако у обоих предположений были свои слабые места. Для Ястры было бы куда проще уничтожить Лезу здесь же, на месте: все можно было свалить на бродячих солдат или местных бандитов, она бы осталась в стороне, и никому не доказать было ее причастности. Тем более что нанимала бы людей она не сама, а через третьих лиц, обычно в подобных случаях вскоре бесследно исчезающих. Что же касается Изара, то прежде всего тут не могло быть и речи о насилии над нею. И, кроме того, вряд ли он, получив сведения о Лезе и Наследнике и приказав похитить их, сразу после этого сел в машину и укатил неизвестно куда. Если только… если он не направился туда, куда велел ее доставить: подальше от Жилища Власти. Но