Капитан Ульдемир: Наследники Ассарта. Может быть, найдется там десять? - Владимир Дмитриевич Михайлов

ними? Лицо, так сказать, незаинтересованное… Напрасно: я уже убедился в том, что они вообще не хотят вести переговоры с людьми. Я надеялся лишь, что для Властелина может быть сделано исключение.

– Но вы ведь знаете, что я не человек – в обычном понимании.

Советник медленно усмехнулся:

– Не сочтите за комплимент – глядя на вас и беседуя с вами, я забываю об этом.

– Приятно слышать. Итак – вы убедились. Значит, пытались общаться с ними? Такой способ есть? Что это: действие? Слово?

– М-да… да. И то и другое. Нужно оказаться в определенном месте и совершить моление Богу Глубины. Это наш старинный обряд, но они почему-то решили использовать именно его в качестве как бы пароля. Просто я должен в общепринятый текст добавить несколько даже не слов, но звуков. Вскоре они вступают в связь – через этих самых – как вы их назвали? – да, энобов.

– Скажите, донк… Определенное место – это каменная дверь в Лабиринте, за которой начинается Глубина?

– Значит, вы там были, – проговорил Советник, нахмурясь.

– Да.

Советник покачал головой:

– Больше никогда не делайте этого – если хотите уцелеть. Поверьте мне: для обычных людей это менее опасно, чем для… таких, как вы. Хорошо, что на сей раз обошлось благополучно. Побывали – и выбрались… Значит, вы знаете, что находится за дверью?

– Я видела и это. Но только видела. Я не могла углубиться в то, что мне открылось: там слишком много энобов, и вам уже известно, насколько они опасны для таких, как я.

– Знаете, – повторил он. – В таком случае вам известно больше, чем мне. К чему тогда этот разговор? К чему вам я вообще? Хотел бы услышать ваш ответ.

– Да, – сказала она. – Я знаю действительно больше, чем вы, – хотя и не намного. Но способ общения с теми, кто находится за дверью, пока неизвестен ни мне, ни моим друзьям. И вам придется открыть его мне.

– Я не имею права передавать людям…

– Вы снова забываете, что я не человек.

– Да, простите. Это и есть то, ради чего вы захотели говорить со мной?

– Нет. Вам предстоит еще сделать кое-что для блага, для спасения Ассарта. Но об этом я смогу рассказать вам несколько позже.

– А пока?..

– Пока могу лишь объяснить, в каком положении вы оказались – помимо вашего желания, наверное. Вы внимательно следили за развитием войны – начиная с ассартских десантов на планеты и кончая сражениями здесь, в вашем мире, когда на головы ассаритов был сброшен ответный десант?

– Я не принимал в этом непосредственного участия. Не получал специальной информации: я был ведь уже в отставке. Следил – пока действовали СМИ, и знаю, в общем, столько же, сколько любой гражданин, не имеющий доступа к секретам.

– Допускаю. Но умение анализировать и делать выводы даже из скудных фактов свойственно вам в значительно большей степени, чем обывателю. Не может быть, чтобы вы не задумывались…

– Я пытался хоть что-то понять, разумеется.

– Что же вы поняли?

– Я видел доску и фигуры. Но не видел игроков. Хотя многое указывало на то, что они сидят по обе стороны доски.

– Вы правы: игроки были. Они есть и сегодня. А это значит, что игра продолжается.

– Пешечный эндшпиль? Слишком много фигур, я полагаю, потеряно с обеих сторон.

– Да. Но пешки обоих цветов стремительно продвигаются к последним горизонталям, чтобы превратиться в ферзей. А поскольку фигур мало – перехватить их практически некому. Но самое главное – не в этом. Главное – то, что играют не двое. Играет на самом деле один. По обе стороны доски.

– Я… не понимаю. Что это значит?

– То, что играющему безразлично, кто именно выиграет. Какой цвет.

– Тогда зачем же…

– Это безразлично ему. Но не фигурам на доске – поскольку они наделены жизнью и разумом. И фигурам не все равно, кто пройдет на последнюю горизонталь.

– Ну а я? – на этот раз Советник спросил прямо. – Если я правильно понимаю, то хочу предупредить: в ферзи я не пройду. Мне не пробежать этой дистанции.

– Да, вы не пройдете. Но ваша задача – не в этом. Ваше дело – защита короля.

– Вы подразумеваете Властелина Изара? Но…

– Король в данном случае – не обязательно Изар. Советник, в этой игре ставка – весь Мир. Не Ассарт, большой мир. Вселенная целиком. И игра эта ведется не по классическим правилам. Разница в том, что место выбывших пешек – и даже, быть может, фигур – занимают другие. И одной из задач является выставлять новые фигуры и пешки на поля. Вы будете одним из главных исполнителей этой задачи.

– На чьей стороне?

– Естественно, на стороне тех, кто защищает этот Мир.

– Это все – иносказания. Метафоры. Может быть, вы назовете вещи их именами – чтобы я мог понять, о чем идет речь в действительности?

Эла, казалось, поколебалась. Но недолго.

– Хорошо. Расскажу вам то, что знаю сама. Но…

– Если бы я был болтуном, – сказал Советник, – меня давно не было бы среди живых.

– Это не самое страшное из всего, что может быть, – проговорила она, мимолетно улыбнувшись. – Но я вам верю. Итак…

– Если это действительно так, как вы говорите, – пробормотал Советник, – то все обстоит воистину ужасно. И сила оружия, вы сказали, неприменима?

– Она лишь усилит их – никак не нас. Если бы применение оружия могло помочь – мы обратились бы не к вам.

– Но я? Что я, по-вашему, еще способен сделать?

– То, что вы умеете лучше всего и лучше всех. Вести переговоры.

– С кем?

– Со всеми, с кем может понадобиться. С Властелином. С донками. С претендентами – они наверняка существуют и готовятся к решительным действиям. Но с ними будут разговаривать и другие: те, кто уже оказал Ассарту немалую помощь в войне. А вот с главами других миров, с президентами фирм на иных планетах, с капитанами космических кораблей, которые неизбежно понадобятся, – кроме вас, не сможет вести переговоры никто.

Советник кивнул. И несколько секунд сосредоточенно молчал, приопустив веки. Несмотря на возраст, он не утратил еще способности думать ясно и четко. Потом поднял глаза на Элу:

– Я согласен. Но… что я скажу Властелину? Он может приехать в любую минуту. Он попросит меня о помощи. И я вынужден буду отказать нынешнему главе той династии, которой служил всю жизнь?

– Постарайтесь объяснить ему главное: сейчас любая серьезная схватка может привести к гибели мира. Нужны уступки, если без них обойтись нельзя. Поймите: планета должна отдохнуть – тогда угроза всеобщего уничтожения во всяком случае отодвинется. В дальнейшем